1 ноября 1911 - 9 декабря 1969
Сергей Дмитриевич Столяров
1911 — 1969
**Лицо с плаката, которого не было в толпе**Его не путали ни с кем. Не потому что он был везде — напротив, он словно существовал в ином измерении, в пространстве мифа и сказки, куда мы все так стремились. Он не ходил по улицам, он являлся на экране: то в кольчуге, то в космическом скафандре, то в простой рубахе, но всегда — с тем же прямым, ясным взглядом, который видел не камеру, а самую суть. Народным артистом его сделали в последний год жизни, но народным героем он стал задолго до того, в те дни, когда в темных кинозалах замирали, глядя, как он плывет по синему небу на ковре-самолете.
**Мальчик из-под Тулы, пришедший пешком**Он пришел в Москву не с рекомендациями, а с упрямством. Из-под Тулы, из семьи простого лесника. Говорили, он мог часами бродить по лесу один, и эта привычка к одиночеству, к тишине, к наблюдению за природой осталась в нем навсегда. Он не был театральным школяром, не изображал — он был. Сначала рабочий сцены, потом студент, впитывающий все, как губка. Его путь не был устлан ковром, он был вымощен булыжником реальной жизни, которую он знал не понаслышке. Эта подлинность и стала его главным капиталом.
**От массовки к звездной роли**Помню, как он появился сначала в эпизодах — мелькнул лицом, и уже запомнился. А потом был «Цирк». Григорий Александров искал не просто красавца, а человека с открытой, почти детской душой. И нашел его в Столярове. Тот момент, когда его Иван Мартынов подхватывает малыша-негритенка и несет по арене под аплодисменты всего зала — это был не просто кинотрюк. Это был жест, который страна, задыхающаяся от шпиономании, приняла как глоток чистого воздуха. После этого его судьба была решена. Он стал олицетворением новой, здоровой, сильной и доброй советской мечты.
**Царь сказочного экрана**И вот началась эпоха, которую мы, мальчишки, ждали как праздник. «Василиса Прекрасная», «Кащей Бессмертный», «Садко», «Илья Муромец». Он не играл былинных богатырей и сказочных купцов — он ими становился. На съемочной площадке не было дублеров для трюков, он все делал сам: рубился на мечах, скакал на коне, стрелял из лука. Помню, как на «Мосфильме» шептались: «Столяров опять все ребра отбил, каскадеров не признает». В его Садко была не только удаль, но и какая-то грусть странника, в его Илье Муромце — недюжинная сила и кротость. Он создал целый пантеон, новую мифологию для целого поколения, выросшего на этих лентах.
**Человек, избегавший суеты**В жизни он был невероятно скромен. Не участвовал в артистических пирах, не искал расположения начальства. После съемок уезжал на свою дачу в Барвиху, к семье, к лесу. Говорил тихо, носил простую одежду, и в его глазах всегда читалась легкая усталость — не от работы, а от необходимости быть на виду. Он словно берег ту внутреннюю тишину, которую принес из своего детства, и тратил ее только на экран. Его уважали, но побаивались — такая в нем была внутренняя, ненарочитая твердость.
**Последний полет богатыря**А потом он ушел в космос. Нет, не буквально. Он сыграл профессора Седых в «Тумане Андромеды», и это был новый, футуристический миф. Казалось, он нашел свою последнюю стихию — простор вселенной. Но время богатырей искало новых героев. Его типаж, его честная, прямолинейная манера существования в кадре стали казаться архаикой в эпоху «оттепельного» психологизма. Он это чувствовал, но не менялся. Ушел внезапно, в расцвете сил, как и подобает герою — не успев состариться на экране.
Он навсегда остался молодым царевичем с ясным взглядом.
Спасибо за ту страну сказки, что вы построили для нас в реальном, суровом мире.