Столяров Николай Георгиевич

22 мая 1922 - 23 февраля 1993

Николай Георгиевич Столяров
1922 — 1993

Человек из стали и неба
Его лицо, изрезанное морщинами, которые на солнце казались шрамами от ветра, а не от прожитых лет, было картой его судьбы. Мы, мальчишки, замирали, когда он проходил по улице нашего городка — невысокий, плотно сбитый, с той особой, летной, посадкой головы, будто он всегда прислушивался к гулу моторов, недоступному простым смертным. Он был дважды Героем, и эти две Золотые Звезды на его кителе были не просто наградами. Это были вехи, отметины судьбы, выжженные в небе над Кубанью и Днепром.

Истоки у реки
Рос он на Волге, в Самаре, и речная ширь, наверное, с детства приучила его глаз к просторам. Но не вода манила его. Помню, как он однажды обронил в разговоре: «Все небо было в аэропланах». Это были тридцатые, время всеобщей авиационной лихорадки. Он не просто мечтал о небе — он методично, шаг за шагом, шел к нему: аэроклуб, потом Чкаловское военное училище. Учился жадно, с той самой упрямой сосредоточенностью, которая потом спасет ему жизнь не раз. Выпустился лейтенантом весной сорок первого, за три месяца до войны.

Становление в огне
На фронт он попал не сразу, но когда попал — это уже был не зеленый юнец, а холодный, расчетливый профессионал. Его эскадрилья штурмовиков Ил-2, этих «летающих танков», стала грозой для фашистов на Северном Кавказе. Я видел его самолет после одного из вылетов — весь в заплатах, с рваными дырами в плоскостях. Техник только головой качал: «Как он на этом долетел?» А он, отхлебывая кипяток у палатки, спокойно говорил: «Броня держит. Машина надежная». В его усталости не было страха, только сосредоточенная усталость мастера, выполнившего сложную работу.

Дважды через ад
Первую Звезду он получил осенью 1943-го. К тому времени за его спиной были сотни боевых вылетов. Но главное было впереди — форсирование Днепра. Это был кромешный ад. Немцы били по переправам из всех стволов. Штурмовики работали на износ, буквально вися над головами у наших пехотинцев. Столяров водил свои «илы» по несколько раз в день. Они подавляли огневые точки, гонялись за танками, ложились в пике под шквальным зенитным огнем. Именно там, в дыму и пламени над великой рекой, он совершил то, что позже назовут подвигом, а для него было просто работой — работой на грани возможного. Вторая Звезда нашла его в феврале 1944-го. После того представления он казался еще более сосредоточенным и молчаливым, будто груз ответственности стал тяжелее.

Характер, отлитый в полете
Он не был говорливым героем из плакатов. Молчаливость была его второй натурой. На земле он мог показаться суровым, даже угрюмым. Но в воздухе, в эфире, его голос был спокоен и точен, как циферблат штурманских часов. Он не кричал, не матерился — отдавал короткие, ясные команды. Эта сдержанность и была его силой. После войны он остался в авиации, учил молодых. Говорил мало, но каждое его замечание, брошенное мимоходом, было точным и било в цель.

Наследие в облаках
Он ушел из жизни тихо, как и жил, оставив после себя не громкие слова, а пример. Пример стойкости, ремесленного мастерства и тихого, не кричащего мужества. Его имя высечено на граните мемориалов, но главный памятник ему — это след его «ила» в небе, которое он защитил и которое так любил.

Его небо всегда чистое.
Спасибо за каждый возвращенный рассвет.