Мордухович Абрам Ильич

5 сентября 1922 - 21 апреля 2014

Абрам Ильич Мордухович
1922 — 2014

Оборванный чертёж

Если бы не август 1941-го, он мог бы стать инженером-путейцем, проектировать мосты где-нибудь под Харьковом, чертить изогнутые линии ферм, спорить о напряжениях в бетоне. Еврейская семья из местечка, где каждый мальчик мечтал вырваться в большую науку, дала ему эту тягу — к точности, к порядку, к ясному расчёту. Но война, словно сапог, наступила на чертёжную доску, и вместо циркуля в руку легла гильза.

Детство на стыке миров

Он родился в Гомеле, городе, где еврейские кварталы дышали вперемешку с белорусскими хатами, а на базаре говорили на трёх языках сразу. Его отец был портным — не из тех, что шьют с иголочки, а из тех, кто латает прорехи так, что шов не видно. Мать, как водится, растила детей и вела дом. Маленький Абрам мог бы пойти по стопам отца, но в школе учитель математики заметил у него странную любовь к цифрам — не к счету денег, а к гармонии чисел. Именно это и спасло его позже.

Траектория снаряда

Он ушёл на фронт добровольцем, хотя по броне мог остаться в тылу — инженеры нужны были везде. Но в сорок первом никто не думал о броне. Его направили в артиллерию, и тут математика сделала своё дело: он видел траекторию не интуицией, а расчётом. Командир орудия — это не просто «пли», это таблицы поправок, скорость ветра, температура заряда. Он был настолько точен, что в 232-м гвардейском артиллерийском полку о нём говорили: «Мордухович кладёт снаряд в стакан».

Курская дуга, форсирование Днепра, бои за Полтаву — его орудие прошло пол-Европы. Он был представлен к званию Героя Советского Союза за то, что в бою под Кременчугом, когда его батарея оказалась в полуокружении, не бросил орудие, а развернул его для стрельбы прямой наводкой и держал переправу, пока не подошли основные силы. Высшую награду он не получил — почему? Историки спорят: то ли уставшие от еврейских фамилий наградные отделы, то ли просто бюрократия. Но орден Красного Знамени и Красной Звезды он носил с достоинством, которое не измеряется звёздами.

Личность как калибр

Человек, который умеет молчать. На войне он научился не тратить слова попусту — каждое слово должно быть, как выстрел: точным и своевременным. После войны он не стал кричать о заслугах, не пошёл в номенклатуру. Вернулся к мирной жизни, но уже не инженером-путейцем, а мастером на заводе. Он был из тех, кто чинит станки, пока другие пишут мемуары. Его характер — это сплав еврейской дотошности и солдатской выдержки. Он почти никогда не рассказывал о войне, но когда внуки спрашивали, отвечал: «Я просто делал свою работу. Как портной шьёт, как плотник строгает».

Память без пьедестала

Он стал почётным гражданином Биробиджана — города, куда его занесла послевоенная судьба, и чешского Кладно, который он освобождал. Чехи до сих пор помнят советских артиллеристов, которые не дали сжечь их город. А в Биробиджане его именем назвали улицу — маленький переулок, где растут тополя. Он не дожил до девяноста двух лет всего ничего, но ушёл тихо, как и жил: во сне, без мучений.

Тот, кто клал снаряд в стакан, не промахнулся и в жизни — он попал в самое сердце того, что значит быть человеком на войне.
Спасибо за то, что не бросил орудие. За то, что из любой прорехи делал ровный шов.