Свердлов Абрам Григорьевич

8 мая 1912 - 2 апреля 1991

Абрам Григорьевич Свердлов
1912 — 1991

Голоса, сложившие портрет

Его не видели в одиночестве. Он всегда был окружён — не толпой, а людьми, каждый из которых держал свою нить его судьбы. Учитель, соперник, любовь, предатель, ученик — они говорили о нём, и в их словах он вырастал не героем с плаката, а человеком, чьи ладони помнили штурвал торпедного катера, а глаза — балтийскую мглу.

Учитель: старый морской волк

В 1930-е, когда он только начинал на Балтике, его наставником стал командир дивизиона — суровый, с обветренным лицом и трубкой, которую он не выпускал даже в шторм. “Катер — не лошадь, — говорил учитель. — Он тебя не простит за ошибку”. Абрам впитывал каждое слово, но однажды ослушался: в учениях ушёл на рискованный манёвр, обогнув скалы. Учитель промолчал, а через месяц поставил его командиром отряда. “Ты не послушал меня, — сказал он потом. — Но ты услышал море”.

Соперник: Рыжий Курт

В сорок четвёртом, у острова Лавенсаари, его катер сошёлся с немецким “шнелльботом”, которым командовал Рыжий Курт — легенда кригсмарине. Они видели друг друга в бинокли: два хищника, два года противостояния. В той схватке Абрам зажал врага между скал, и Курт, уходя на дно, успел крикнуть по-русски: “Хорошо играешь, русский!” Соперник стал зеркалом — в нём он видел не врага, а равного, который заставил его стать быстрее, точнее, злее.

Любовь: тихая радистка

На базе в Кронштадте работала радистка Нина — белобрысая, с голосом, который дрожал даже в эфире. Он влюбился в неё заочно, по позывным, а встретил в сорок третьем, после очередного рейда. Она не ждала его у пирса — ждала в радиорубке, слушая, как он “идёт домой”. “Ты — мой компас”, — сказал он ей однажды. Она не стала женой в тылу: ушла с ним на катер, в шторма, и погибла в сорок пятом, подорвавшись на мине. Больше он не женился.

Предатель: штурман с двумя лицами

В начале войны его штурманом был Коля, весёлый парень из Ленинграда. В сорок втором тот исчез — перебежал к финнам, оставив карту с минами. Абрам вышел в море с другой картой, спасённой старшиной, и провёл отряд сквозь засаду. Но предатель не давал покоя: через два года, в сорок четвёртом, он нашёл Колю в плену, избитого, с разбитыми глазами. “Прости”, — прошептал Коля. Абрам отвернулся. “Ты — не человек, — сказал он. — Ты — урок”.

Ученик: мальчик из экипажа

В 1944-м в его экипаж попал юнга — Витя, шестнадцати лет, с глазами, горящими от войны. Абрам учил его вязать узлы, слушать мотор, не бояться темноты. Витя стал его тенью, и в бою у Таллина, когда катер загорелся, он вытащил командира из рубки. После войны Витя стал капитаном дальнего плавания. “Я не герой, — говорил он. — Герой — тот, кто научил меня жить”.

Память, которую не заглушить

Его наградили Золотой Звездой в 1945-м, но он не носил её — лежала в ящике, рядом с фотографией Нины. После войны командовал дивизионом, но ушёл в отставку рано, тихо, без парадов. Его помнили катера — “охотники за тенями”, помнил Балтийский флот, но главное — его помнили люди, чьи голоса звучат до сих пор: учитель, соперник, любовь, предатель, ученик.

Он стоял в центре, но без них он был бы тишиной.