Ситарян Степан Арамаисович

27 сентября 1930 - 3 августа 2009

Степан Арамаисович Ситарян
1930 — 2009

Последний экономист империи
В его судьбе отразился весь драматизм советской экономической мысли — от железобетонной плановой системы до предчувствия рыночных реформ. Степан Ситарян стал не просто академиком и государственным деятелем, а живым мостом между сталинской индустриализацией и горбачевской перестройкой, между верой в пятилетки и осознанием их исчерпанности. Когда в 1987 году его избрали академиком АН СССР, страна уже задыхалась в тисках застойной экономики — и он оказался среди тех, кто пытался найти формулу её спасения, не разрушая до основания.

Сын своего времени
Год его рождения — 1930-й, эпоха первых пятилеток, когда Советский Союз вгрызался в индустриализацию. Мальчик появился на свет в семье, где экономика была не абстракцией, а хлебом насущным. Детство пришлось на войну, отрочество — на послевоенное восстановление. Он застал время, когда страна училась считать не только тонны чугуна, но и человеческие жизни. Именно тогда, вероятно, зародилось его понимание: экономика — это не цифры в отчётах, а судьбы миллионов.

Путь наверх
Ситарян принадлежал к той редкой породе советских управленцев, которые начинали с аспирантуры, а заканчивали — креслом заместителя Председателя Совета Министров СССР. Его карьера — это маршрут по номенклатурным высотам: от научного сотрудника до руководителя Госплана, от академических институтов до высших коридоров власти. Он работал в эпоху Брежнева, когда экономику штопали косметическими заплатками, и в эпоху Горбачева, когда её решили перекроить радикально. Каждое его повышение совпадало с очередным витком советских экономических реформ — или их имитации.

Главное дело: экономика между молотом и наковальней
Ситарян возглавлял важнейшие экономические ведомства СССР в самый драматичный период — вторую половину 1980-х. Он был среди архитекторов «ускорения» и «перестройки», тех, кто пытался вдохнуть жизнь в окостеневшую плановую систему. Как первый заместитель Председателя Госплана, он курировал реформу ценообразования, которая должна была сделать советскую экономику гибче, но на деле обернулась дефицитом и очередями. Он видел, как рушатся старые модели, и пытался строить новые, не имея ни готовых рецептов, ни политической воли сверху.

Его академическая работа — это такая же попытка осмыслить происходящее. Будучи академиком АН СССР, а затем РАН, он писал труды о ценообразовании, экономических методах управления, хозяйственном механизме. Он искал ответ на вопрос, который мучил всю советскую элиту: можно ли модернизировать социализм, не уничтожив его? История ответила жёстко, но Ситарян был из тех, кто честно искал этот ответ до самого конца.

Личность: академик с хваткой чиновника
В нем сочетались почти несовместимые черты: глубокая теоретическая подготовка и практическая хватка управленца. Он умел говорить на языке формул и на языке приказов. Коллеги вспоминали его как человека жёсткого, но справедливого, требовательного, но не равнодушного. Он не был диссидентом, не был реформатором-романтиком — он был системным прагматиком, который пытался починить систему изнутри, используя её же инструменты.

🏛 Наследие: после распада
После 1991 года Ситарян не исчез из публичного поля. Он вошёл в состав правительства новой России, работал советником, но эпоха его ушла. Он остался в истории как последний крупный советский экономист, который застал и крах Империи, и рождение новой страны. Его книги сегодня — документ эпохи, а его биография — учебник по советской экономике, написанный на языке человеческой судьбы.

Память о нём — это память о честной попытке спасти то, что уже было обречено.
Благодарность за то, что не молчал, когда молчали другие.