Симонов Рубен Николаевич

20 марта 1899 - 5 декабря 1968

Рубен Николаевич Симонов
1899 — 1968

Мастерство как воздух
В его жизни не было ничего, кроме театра. Театр был не профессией, а единственно возможной формой существования, воздухом, которым он дышал. И в этом воздухе он растворялся с такой лёгкостью, что граница между жизнью и сценой стиралась навсегда. Рубен Симонов стал не просто преемником великого Вахтангова, а его живым продолжением, человеком, который сумел не только сохранить, но и вдохнуть новую жизнь в легендарную школу. Его путь — это история о том, как мастерство превращается в судьбу.

Истоки праздника
Он родился в Москве, в армянской семье, где царила особая, почти театральная атмосфера. Отец, владелец галантерейной лавки, был человеком широкой души, обожал праздники, песни, шумные застолья. Этот домашний, хлебосольный театр жизни стал для мальчика первой сценой. Здесь, среди смеха, музыки и ярких характеров, зародилось его понимание искусства не как тяжкого труда, а как радостного, почти карнавального действа. Это врождённое чувство праздника позже станет фирменным знаком его режиссуры.

Школа лёгкости
Судьбоносной встречей стала студия Евгения Вахтангова. Молодой Симонов, мечтавший о сцене, попал в эпицентр творческой революции. Вахтангов учил не «играть», а «быть» на сцене, ценил импровизацию, искренность, ту самую лёгкость, которая рождается из виртуозного владения формой. Эти уроки стали для Симонова азбукой. Он не просто впитывал — он проживал их, превращая в часть своей художественной крови. Мастерство для него начиналось с умения отпустить контроль и довериться интуиции.

Два театра как одно дыхание
Его карьера — это история двух театров, созданных одним дыханием. Сначала была собственная студия, рождённая в конце 1920-х из жажды эксперимента. Это был авангардный, дерзкий коллектив, позже ставший костяком знаменитого «Ленкома». А затем — главное дело жизни: руководство Театром имени Вахтангова. Здесь его мастерство расцвело в полную силу. Он ставил Шекспира и современных авторов, комедии и драмы, но всегда — с неизменной вахтанговской лёгкостью и праздничной театральностью. Его спектакли были воздушны, музыкальны, пронизаны внутренним светом, даже когда речь шла о серьёзном.

Солнечный темперамент
Вне сцены он оставался тем же — человеком солнечного темперамента, щедрым, открытым, обаятельным. Его педагогический дар был основан не на строгости, а на умении разжечь искру в ученике, заразить своей любовью к искусству. Он умел создавать вокруг себя атмосферу творческой свободы и взаимного доверия. Это был редкий тип лидера-друга, чей авторитет зиждился не на должности, а на безграничном уважении и личном обаянии.

Наследие живого чувства
Он руководил Вахтанговским театром почти три десятилетия, превратив его в один из самых ярких и любимых коллективов страны. Его наследие — не только спектакли, многие из которых вошли в золотой фонд, но и целая плеяда блистательных актёров, воспитанных в его школе. Главное, что он оставил после себя, — это само ощущение театра как праздника, как высокого искусства, которое должно быть лёгким и радостным для тех, кто его создаёт, и для тех, кто на него смотрит. Его мастерство стало синонимом жизнелюбия.

Его сцена навсегда осталась наполненной светом и музыкой.
Благодарим за праздник, который длится до сих пор.