Кияшко Михаил Фёдорович

4 июня 1913 - 1 октября 1991

Михаил Фёдорович Кияшко
4 июня 1913 — 1 октября 1991

Если бы не война
Он мог бы родиться в семье потомственных дворян или, наоборот, в глухом селе, где единственной книгой был псалтырь. Мог бы стать агрономом в степи или инженером в шумном городе. Но судьба распорядилась иначе: 1913 год, разгар империи, а затем — крушение всего. Четвёртый ребёнок в крестьянской семье на Полтавщине, он вырос среди хлебов и бурь, которые вскоре станут метафорой его жизни. Если бы не революция, не коллективизация, не война — кто знает, осталась бы его фамилия в истории? Но время выбрало его, а не другого.

От сохи до окопа
Детство пахло не книгами, а навозом и махоркой. Семилетняя школа — роскошь, доступная не всем. Он окончил её в 1928 году, когда страна уже штормила. Работал в колхозе, пас коров, таскал мешки. А в 1935-м — призыв в Красную армию. Там он научился не только стрелять, но и чинить орудия, которые позже спасут ему жизнь. После службы — работа в милиции: ловил воров, усмирял пьяных, но внутри уже зрела тоска по чему-то большему. Он не знал, что большим станет ад.

В огне и стали
Когда в 1941 году грянуло, он мог остаться в тылу — служил в милиции, имел бронь. Но он ушёл на фронт добровольцем. 1285-й стрелковый полк, 60-я дивизия. Сначала — пехота, потом — расчёт орудия. Он не прятался за спины, не ждал, пока другие умрут. 15 января 1945 года, в бою за польский город Яблонна, его расчёт остался без прикрытия. Немцы пошли в контратаку, но он, красноармеец из полтавского села, не дрогнул. Под ураганным огнём, когда товарищи падали один за другим, он в одиночку заряжал, наводил и стрелял, пока орудие не раскалилось. Три атаки отбил. Если бы он родился в Берлине, то, возможно, воевал бы за другую сторону. Но он родился здесь — и потому стал героем. 27 февраля 1945 года — звезда Героя Советского Союза.

Человек без фальши
После войны он не искал славы. Вернулся в село, снова надел милицейскую форму — но уже не ловил бандитов, а служил в паспортном столе. Тихий, сутулый, с вечно уставшими глазами. Соседи знали его как Михаила Фёдоровича, а не как Героя. Он не любил рассказывать о Яблонне, отмахивался: «Дело прошлое». Но в его взгляде, когда он смотрел на салют 9 Мая, читалось эхо орудийных залпов. Он мог бы стать начальником, депутатом, но выбрал тишину. Потому что настоящая храбрость — не в медалях, а в умении не сломаться после того, как видел ад.

Наследие — в тишине
Он умер в 1991 году, за несколько месяцев до распада страны, за которую воевал. Его имя есть на мемориальных досках, в школьных музеях и учебниках. Но главное — оно живёт в тех, кто знал его лично: в детях, внуках, соседях. Если бы он родился в другой эпохе, возможно, его имя знали бы все. Но он родился в эпоху, когда героями становились не по желанию, а по необходимости. И стал тем, кто удержал небо от падения.

Память о нём — не в граните, а в том, как он смотрел на хлебное поле после войны — с тихой радостью человека, который знает цену мирному небу.
Спасибо, Михаил Фёдорович, за то, что в самый страшный час не опустил руки, а держал орудие, пока не кончились снаряды, и за то, что после войны нашёл в себе силы жить, а не выживать.