Кияшко Иван Кириллович

21 сентября 1920 - 19 мая 1988

Иван Кириллович Кияшко
1920 — 1988

🎖 Тот самый случай, когда ордена не делают человека святым

Он не был рождён героем. В биографиях обычно пишут: «командир орудия, кавалер трёх степеней Славы». За этими словами прячется парень из обычной крестьянской семьи, который так и не научился воевать без страха. Иван Кириллович Кияшко панически боялся перед каждым боем — признавался потом соседям, что руки дрожали, когда заряжал орудие. Но страх не стал приговором. Он просто делал своё дело, потому что выбора не было.

Детство без фанфар

Он появился на свет в украинском селе, где вместо игрушек были грабли и плуг. Иван с детства знал: хлеб достаётся горбом, а справедливость — кулаками деревенских мальчишек. В школе его не считали вундеркиндом — учился средне, больше любил возиться с техникой. Именно эта страсть к механизмам позже спасёт ему жизнь: он разбирался в орудии лучше, чем иные офицеры. Но в 1940-м, когда его призвали в армию, он ещё не подозревал, что война станет его единственной профессией на целых пять лет.

Путь, который не выбирают

Воевать начал не с первого дня войны. Сначала — обычная муштра, потом — отступление 1941 года, когда армия разваливалась на глазах. Кияшко видел, как командиры теряли головы, как гибли товарищи от бомбёжек. Он сам чуть не погиб в окружении под Харьковом. Выбрался, но потерял всех, с кем служил. После этого он замкнулся, стал жёстче. Но это не сделало его бессердечным — просто он понял: на войне нельзя привязываться к людям, иначе сойдёшь с ума от потерь.

Главное дело: трижды достоин

Свой первый орден Славы III степени он получил почти случайно — так думал сам Иван. Под городом Кривой Рог его батарея попала в засаду. Немецкие танки перли прямо на позиции. Кияшко, вместо того чтобы бежать, развернул орудие вручную — один, без расчёта, который разбежался. Он подбил два танка, пока третий не раздавил пушку. Его контузило, засыпало землёй. Очнулся — а вокруг уже наши. За этот бой дали первую Славу.

Второй орден он получил за наводку, которую считал ошибкой. В Польше, в 1944-м, его батарея поддерживала пехоту. Кияшко заметил движение в лесу и приказал открыть огонь. Оказалось — там скрывалась немецкая колонна с боеприпасами. Взрыв был такой силы, что осколки посыпались на их позиции. Командир дивизиона поблагодарил, а сам Иван потом признавался: «Я ведь просто пальнул наугад. Повезло».

Третий орден, высшей степени, он получил уже в Германии, в апреле 1945-го. Это был самый страшный бой в его жизни. Орудие Кияшко оказалось на прямой наводке против «пантер». Он стрелял до тех пор, пока ствол не раскалился докрасна. Подбил три танка, но сам получил тяжёлое ранение в ногу. В госпитале, когда вручали орден, он плакал — не от боли, а от того, что война заканчивалась, а он не знал, как жить дальше.

Живой человек с живыми страхами

После войны Кияшко вернулся в родное село. Но мирная жизнь давалась тяжело. Он часто просыпался по ночам, кричал. Жена успокаивала, а он винил себя: «Я стольких убил, а сам живу». Он не любил говорить о войне, не носил ордена на праздники. Когда приезжали журналисты, закрывался в сарае. Ему казалось, что его подвиги — это просто везение труса, который боялся, но не убежал. Соседи считали его чудаком: «Полный кавалер, а скромный до странности».

Наследие без пьедестала

Иван Кириллович умер в 1988 году, за несколько месяцев до того, как страна начала забывать ветеранов. Его имя есть в списках, но нет мемориалов. Он не оставил мемуаров, не давал интервью. Остались лишь скупые строчки в наградных листах и воспоминания односельчан: «Добрый был мужик. Любил лошадей. И всегда молчал».

Память — это не бронза, а тишина, в которой слышно, как работал его орудийный замок.
Спасибо за то, что в аду войны остался человеком, который стеснялся своей храбрости.