Заринская Мария Фёдоровна

20 января 1900 - 14 сентября 1989

Мария Фёдоровна Заринская
1900 — 1989

Она не стояла за пультом — она его обживала
Было в ней что-то от настоятельницы, хоть и в строгом костюме с глухим воротом. Входила в репетиционный зал — и воздух, казалось, менял плотность. В 1944 году, когда страна ещё не успела отмыть города от копоти войны, эта маленькая, сухощавая женщина с пронзительным взглядом собрала первый состав. Не взрослых певиц — девочек, подростков, тех, кто сам едва пережил блокаду и эвакуацию. Никто тогда не мог предположить, что через десятилетия этот коллектив назовут её именем.

Детство, пропущенное через ноты
Она родилась в самом начале века, когда ещё не отгремели колокола императорских церквей, а музыка была делом семейным. Маленькая Маша Заринская росла в доме, где пели — не по найму, а по потребности души. Говорят, её первым «дирижёрским опытом» стало управление дворовым хором сверстниц: она расставляла девчонок по голосам, как рассаду на грядке. Уже тогда в ней жила эта удивительная способность — слышать не каждый звук по отдельности, а общую ткань, дышащую многоголосьем.

Путь, который не выбирают, а проходят
После революции — музыкальный техникум, затем консерватория. Заринская училась у тех, кто ещё помнил традиции синодального пения и одновременно жадно впитывал новую эстетику. Она могла бы стать солисткой — голос позволял, — но сама выбрала судьбу «невидимки» за спинами певцов. В тридцатые работала с детскими коллективами, набирала опыт, училась разговаривать с хором не голосом, а взглядом и кончиками пальцев. Война застала её в Ленинграде — потом была эвакуация, возвращение, и, наконец, 1944 год: год рождения её главного детища.

Главное дело — голоса, которые не умолкают
Она создала не просто хор — она создала школу. Академический женский хор под её руководством звучал так, что профессионалы не верили: это любители? Не профессиональные певицы, а студентки, инженеры, врачи. Заринская умела вытягивать из каждого голоса максимум, не ломая естества. Она не терпела фальши — ни в звуке, ни в отношении к делу. Репетиции длились часами: она могла остановить весь хор из-за одного неверно взятого дыхания. Педагогическая жёсткость в ней уживалась с удивительной нежностью к каждой участнице. Она помнила всех поимённо — не только тех, кто пел сегодня, но и тех, кто пел двадцать лет назад. В 1965 году ей присвоили звание заслуженного работника культуры — но для своих хористок она была просто «Мария Фёдоровна», и это звучало весомее любых званий.

Личность: железо в бархатной оправе
Она не любила громких слов и публичных излияний. Характер имела твёрдый, но не тяжёлый. Могла рассмеяться на репетиции, а через минуту — заставить всех замолчать одним лишь поднятием брови. Дома у неё всегда стоял старый рояль, на котором она разбирала партитуры по ночам, когда город затихал. Заринская не выносила небрежности: каждое произведение, будь то народная песня или классика, должно было быть проработано до дна. Она не дирижировала — она дышала вместе с хором, и это чувствовали все, кто видел её на сцене.

Наследие, которое поёт до сих пор
Она ушла в 1989, прожив почти девяносто лет. После смерти хору присвоили её имя — редкая честь для коллектива, который продолжает жить. И сегодня, когда звучит его программа, кажется, что где-то на краю сцены, в полумраке, стоит она — чуть склонив голову, прикрыв глаза, и лёгким движением руки ведёт за собой голоса, которые не умолкнут.

Светлая тебе, Мария Фёдоровна, за каждую выученную ноту и за каждое сердце, тобою тронутое.
Спасибо за хор, который стал не просто ансамблем, а судьбой для сотен женщин.