9 сентября 1918 - 7 ноября 2000
Борис Владимирович Заходер
1918 — 2000
**Волшебник с улицы Чаплыгина**Если бы вы в семидесятые заглянули в его московскую квартиру на улице Чаплыгина, то застали бы картину удивительную. Не кабинет литератора, а скорее пристанище доброго волшебника. На полках вперемешку с книгами теснились игрушечные слоны, зайцы, плюшевые кенгуру — его «сотрудники», как он их называл. Сам он, в неизменном домашнем кардигане, мог с ходу, не отходя от письменного стола, заговорить голосом Вини-Пуха или строгой Алисы, и граница между мирами тут же стиралась. Он не сочинял для детей — он приглашал их в свою вселенную, где мышь пела колыбельную, а мартышка учила хорошим манерам.
**Истоки в запахе моря и книжной пыли**Детство его было соткано из двух стихий: моря и литературы. Я помню, как он рассказывал о запахе йода и смолы в одесском порту, куда его, мальчишку, приводил отец-юрист. А потом — переезд в Москву, иной воздух, пахнущий типографской краской и старыми переплетами в отцовской библиотеке. Он не просто читал — он впитывал ритмы, сюжеты, голоса. Сперва хотел стать биологом, даже отучился в Московском университете, но война всё перечеркнула. С фронта он вернулся другим — с острой, до боли, потребностью говорить о вечном и добром.
**Путь через тишину и гул перевода**После войны была долгая тишина. Он писал «в стол», зная, что его весёлые, озорные стихи о животных — не в чести у строгих редакторов. Прорыв случился неожиданно: его пригласили перевести чешские детские книжки. И тут открылся его главный дар — не переводить слова, а перевоплощаться. Он услышал в оригинале не текст, а живой голос, интонацию, смех. И начал творить заново, на русском языке, рождая ту самую «непереводимую» поэзию перевода, которая стала классикой.
**Главное дело: Возвращение чуда**Именно он вернул нам, советским детям, целый мир, которого мы были лишены. Из-под его пера вышли на русский не просто персонажи, а старые друзья: мечтательный Винни-Пух с его песенками-пыхтелочками, эксцентричная и мудрая Мэри Поппинс, озорной Питер Пэн, философская Алиса. Он не переводил — он натурализовал их в нашей речи, делая родными и понятными. Его сценарии к мультфильмам — «Винни-Пух», «Русалочка», «От двух до пяти» — это был праздник, который повторялся каждый раз у телеэкрана. Он доказал, что детская литература — это высочайшее искусство, требующее абсолютного слуха и безупречного вкуса.
**Характер: Серьёзный выдумщик**Внешне — солидный, даже несколько суровый, с внимательным, чуть усталым взглядом. Но стоило ему заговорить, и эта маска серьёзности мгновенно спадала. Глаза начинали искриться, в уголках губ играла неизменная усмешка — не насмешливая, а добрая, будто он только что вспомнил какую-то всеобщую, но тщательно скрываемую шалость. Он был абсолютно лишён пафоса, терпеть не мог говорить о «высокой миссии». «Я просто разговариваю с детьми на их языке, — говорил он, — а это язык самый честный».
**Наследие: Страна под названием Заходрия**Он ушёл на пороге нового века, оставив после себя не просто книги, а целую страну — Заходрию, как назвали её благодарные читатели. Это страна, где живут его Буквы, где поёт Кит и Кот, где царит бесконечная игра ума и сердца. Его переводы не стареют, его стихи не теряют свежести. Государственная премия, присуждённая ему за год до смерти, была запоздалым, но искренним признанием: он был не просто писателем, он был культурным послом, подарившим целым поколениям ключи от сокровищницы мировой литературы.
Его стихи — это улыбка, оставленная на полке.
Спасибо за то, что выучил нас всех языку детства.
