Захава Борис Евгеньевич

12 мая 1896 - 12 ноября 1976

Борис Евгеньевич Захава
1896 — 1976

Последняя репетиция
Он ушёл в тот момент, когда театр, его второй дом, готовился к новому сезону. Осень 1976 года, холодный ноябрь. Захава, уже давно не молодой, но невероятно деятельный, по-прежнему приходил в Щукинское училище и на сцену Вахтанговского театра. Его последний день был неразрывно связан с этим миром — миром системы, дисциплины, живого чувства и бесконечного поиска правды на сцене. Он уносил с собой целую эпоху, эпоху становления советского театра, свидетелем и творцом которой был от самых первых дней.

Истоки в огне и стали
Его путь к театру начался не в тиши библиотек, а на фоне грохота эпохи. Родившийся в конце XIX века, он застал последние годы империи, а юность его пришлась на революционный вихрь. Именно в это время, в 1913 году, он пришёл в Студию Евгения Вахтангова — молодого, пылкого режиссёра, искавшего новые формы. Для Захавы Вахтангов стал не просто учителем, а духовным отцом, определившим всю дальнейшую жизнь. Он был среди тех, кто стоял у истоков легендарной «Принцессы Турандот», спектакля, ставшего визитной карточкой театра и символом жизнеутверждающего, праздничного искусства даже в суровые годы.

Педагог по призванию
Смерть Вахтангова в 1922 году стала для Захавы не только личной трагедией, но и точкой принятия ответственности. Он, один из самых преданных учеников, ощутил долг — сохранить, систематизировать и передать дальше метод учителя. Так начался его главный путь — путь педагога. Он стал одним из столпов Театрального училища имени Щукина, воспитав несколько поколений блестящих актёров. Его лекции, его требовательность, его умение разжечь в студенте творческую искру стали легендой. Он не просто учил ремеслу, он формировал художников, воспитывая в них вахтанговский дух — сочетание острой формы и глубокой психологической правды.

Хранитель системы
Главным делом его жизни стало не создание сенсационных спектаклей (хотя он поставил их немало, от классики до современной драматургии, и был удостоен за это Сталинской премии), а именно педагогика и теория. Он превратился в живого архива, в учёного-практика. Его монументальный труд «Мастерство актёра и режиссёра» стал настольной книгой для театральных людей. В нём он кропотливо, детально изложил и развил принципы вахтанговской школы, создав стройную, работающую систему. Он был доктором искусствоведения, народным артистом, но эти звания лишь формально закрепляли его истинный статус — хранителя традиции.

Суровый мудрец
Внешне он мог казаться суровым, даже аскетичным. Требовательный к себе и другим, он не терпел фальши и дилетантизма. Но за этой строгостью скрывалась огромная преданность театру как храму и бесконечная вера в талант ученика. Его личность была цельной, лишённой позы; он жил в полном соответствии со своими принципами: труд, дисциплина, служение искусству. Его авторитет был непререкаем, потому что зиждился не на званиях, а на глубочайших знаниях и безупречной профессиональной честности.

Древо, давшее плоды
Наследие Захавы невозможно переоценить. Он не дал угаснуть огню, зажжённому Вахтанговым. Через его класс прошли сотни актёров, которые, в свою очередь, несли вахтанговские принципы по всей стране. Сегодняшний Вахтанговский театр и Щукинское училище во многом — его творение. Он выстроил мост между бурной, экспериментальной эпохой 1920-х и театром последующих десятилетий, сохранив в нём живую, творческую душу.

Его жизнь была единой, непрерывной репетицией великой пьесы под названием «Театр».
Благодарим за школу, за строгость и за сохранённый огонь.