Волощук Семён Николаевич

3 апреля 1911 - 8 июня 2004

Семён Николаевич Волощук
1911 — 2004

Человек, смотревший в пропасть
Его называли хозяином урана, хотя сам он не добыл ни грамма. Семён Волощук возглавлял советско-германское общество «Висмут» — структуру, где советские инженеры и немецкие шахтёры, вчерашние враги, вместе спускались в штольни за рудой, которая должна была остановить войну уже навсегда. Он не был героем плакатов. Он был человеком, который каждое утро видел страх в глазах немецких горняков — и понимал, что не может его рассеять.

Сын земли, который не искал лёгкой доли
Родился в украинском селе, где пахло полынью и дегтем. В детстве — не книги, а работа с отцом в поле. Школа была роскошью, которую он выгрызал зубами: ходил за четыре километра, в лаптях, с куском хлеба за пазухой. В 1929-м, когда страна сотрясалась от коллективизации, Семён уехал в город — не от хорошей жизни, а от голода. Он не знал тогда, что через двадцать лет будет решать судьбы тысяч людей и тонн радиоактивного металла.

Цена одного решения
После войны его отправили в Восточную Германию. Задача: наладить добычу урана для советской атомной бомбы. Шахты лежали в руинах, немецкие специалисты работали под конвоем, условия были адскими. Волощук не придумал, как сделать их гуманными — он просто не умел врать. Он требовал от Москвы пайки для немцев, медикаменты, семьи. Однажды, рискуя карьерой, написал: «Если мы не накормим шахтёров, бомба не взорвется никогда». Это не было благородством — это было знание цены человеческой жизни, выученное на собственной шкуре.

Человек, который не верил в свою непогрешимость
Говорят, он никогда не повышал голос. В архивах остались его докладные записки — не про планы и тонны, а про «психологический климат», про «недопустимость унижений». Когда в 1950-х началась кампания по «разоблачению шпионов» среди немецких геологов, Волощук отказался подписывать списки на аресты. Его вызывали в ЦК, грозили партбилетом. Он молчал и не подписывал. Не из храбрости — из тупого упрямства человека, который однажды увидел, как умирает шахтёр, и понял, что политика не важнее жизни.

Тишина после взрыва
Ушёл на пенсию в 1966-м, тихо, без фанфар. Никогда не писал мемуаров, не давал интервью. Внукам рассказывал не про уран и атом, а про то, как в детстве ловил рыбу в Днепре. Когда в 2004-м его не стало, о нём не писали газеты. Но в архивах «Висмута» до сих пор хранятся письма немецких горняков — с просьбами передать «герру Волощуку» спасибо.

Он ошибался — наивно верил, что систему можно исправить изнутри, подписывал приказы, которые потом сам же и пытался обойти. Но он не прятался.
Спасибо ему за то, что в мире, где людьми мерили тоннами урана, он остался человеком — со страхом, упрямством и чувством вины.