3 апреля 1911 - 8 июня 2004
Семён Николаевич Волощук
1911 — 2004
**Начало у горы**Его жизнь началась в тени Карпат, в селе, где земля была каменистой, а воздух пропитан запахом леса и упорного труда. Детство, пришедшееся на слом эпох, не баловало лёгкими путями. Оно учило не сгибаться. Учило выстоять. Это раннее знание, выкованное в горных долинах, станет его внутренним стержнем, тем самым **упорством**, что определит каждый его шаг. Он рано познал цену цели и тяжесть пути к ней, будь то учёба или первая работа на лесозаготовках, где характер закалялся, как сталь.
**Испытание металлом**Дорога из карпатского села вела через техникумы и институты — путь, проложенный волей и жаждой знаний. Он шёл по нему с той самой непоколебимой настойчивостью, которая уже стала его сутью. Война стала страшной проверкой, но и она лишь закалила этот стержень. После Победы, когда страна лежала в руинах и отчаянно нуждалась в стратегическом сырье, его **упорство** нашло новую, титаническую задачу. Он был направлен в Германию, в Рудные горы, где предстояло совершить почти невозможное: поднять из руин и пепла гигантскую урановую промышленность.
**Эпоха «Висмута»**Здесь, на земле Саксонии и Тюрингии, развернулась главная сага его жизни — руководство советско-германским акционерным обществом «Висмут». Это был не просто завод, а целая вселенная под землёй, государство в государстве, сложнейший организм из шахт, заводов, городов и судеб. Возглавить такое в послевоенные годы, наладить работу, обеспечить страну ураном — требовало не просто таланта управленца. Требовалось то самое фанатичное, почти стихийное **упорство**. Он жил этим делом, срастался с ним, преодолевая технические катастрофы, политические бури, человеческую усталость. Под его началом «Висмут» стал легендой, символом индустриальной мощи и нечеловеческого напряжения, а сам он — его живым воплощением.
**Характер, отлитый в руде**Он не был кабинетным начальником. Его стиль — это погружение в гущу событий, в пыль рудников и гул цехов. Решения принимались твёрдо, авторитет был непререкаем, но основан не на страхе, а на уважении к его колоссальной работоспособности и глубочайшей компетентности. Это **упорство** было лишено суеты; оно было размеренным, методичным, не знающим слова «нельзя». Он умел требовать с других ровно столько, сколько требовал с себя, — без предела.
**Наследие в двух измерениях**Его наследие двояко, как и сама эпоха, которую он олицетворял. С одной стороны — грандиозный промышленный комплекс, выполнивший свою сверхзадачу, тысячи тонн металла, давшего стране ядерный щит. С другой — сложная, часто трагическая история труда, засекреченные города и подорванные здоровьем судьбы. Его фигура стоит в самом центре этого противоречия: человек-монолит, чьё личное **упорство** стало двигателем истории, чьё имя навсегда сплавлено с могуществом и тяготами «уранового проекта».
Память о нём — это память о целой эпохе, выкованной из металла и воли.
Благодарность — за несгибаемость, определившую ход не одной лишь его судьбы.
