Власов Николай Иванович (лётчик)

29 октября 1916 - 26 января 1945

Николай Иванович Власов

29 октября 1916 — 26 января 1945

Взгляд со стороны

О нём редко говорили в одиночку. В кабине истребителя он был точкой притяжения для тех, кто летел рядом: для командира, который ставил его в пример; для немецкого аса, который однажды не смог его догнать; для жены, встречавшей его письма на прифронтовом вокзале; для механика, проклинавшего его манеру сажать машину с перегрузом. Даже те, кто хотел его предать, не находили в нём изъяна — и это бесило их больше всего.

Уроки земли

Детство его прошло в деревне под Саратовом, где главным учителем был не священник и не школяр, а старый кузнец дядя Гриша. Этот человек, прошедший плен в Первую мировую, научил Власова одному: «Ты не бей врага — ты понимай его, а потом делай, что должен». Позже, в лётном училище, инструктор Павел Степанович, ветеран гражданской войны, добавил: «Самолёт — это твоя совесть. Если соврёшь ему, он убьёт тебя первым». Эти двое сформировали в нём ту странную смесь крестьянской хитрости и офицерской чести, что отличала его от других.

На взлёт

В 1941-м, когда война разорвала небо, Власов оказался в 291-м истребительном полку. Его первый бой вспоминают по-разному: командир эскадрильи капитан Захаров, человек жёсткий и молчаливый, однажды сказал: «Он вернулся весь в дыму, а на вопрос „сбил ли?“ ответил: „Нет, но я понял, как он думает“». Соперником Власова в те дни был лейтенант Борис Корнев — завистливый, но талантливый пилот. Они соревновались в количестве вылетов, и однажды Корнев, не выдержав, попытался подставить Власова, доложив о «трусости» в бою. Но комиссия, допросив техника, обнаружила: самолёт Власова был настолько изрешечён, что никто, кроме него, не смог бы его посадить. Корнева перевели в другой полк, а Власов, не сказав ни слова осуждения, лишь попросил: «Пусть летает. Война рассудит».

Любовь и предательство

Любовью его была медсестра Анна, которую он встретил в госпитале после ранения в 1942-м. Она не понимала ни тактики, ни маневров, но умела ждать. Её письма — единственное, что он носил в нагрудном кармане, даже в самые лютые морозы. А предателем стал его же однополчанин, старшина Кравчук, который после плена, вернувшись в полк, начал сеять слухи: «Власов — не наш, он слишком осторожный, бережёт себя». Полк загудел. Но Власов, узнав, не стал оправдываться. Он просто взял Кравчука в один вылет — и посадил машину так, что тот навсегда запомнил: «Он не бережёт себя. Он бережёт нас». Кравчук позже погиб в бою, и Власов, рискуя, вытащил его тело из подбитого самолёта.

Главный бой

В 1944-м, под Яссами, его ученик, молодой лейтенант Зуев, впервые увидел, как Власов ведёт бой против четверки «мессершмиттов». Зуев потом рассказывал: «Он не стрелял — он танцевал. Заставил их бить друг друга, а сам зашёл с солнца. Никто не верил, что это возможно». Там же, в той схватке, Власов сбил командира немецкой эскадры — гауптмана Вальтера Шефера, который после войны, в плену, скажет: «Тот русский пилот воевал не как человек — как ветер».

Последняя высота

26 января 1945 года он не вернулся с задания. Механик, чистивший его кабину утром, нашёл записку: «Если не вернусь, передайте Зуеву — не бойтесь неба. Оно боится только тех, кто честен». Тело Власова нашли через неделю, у сбитого вражеского истребителя. Он пошёл на таран, но успел выброситься — и погиб от ран уже на земле. Его похоронили у дороги, и местные жители, помня, как он спас их деревню от бомбёжки, поставили простой крест из сосны.

Память, которая не стирается

Он не оставил мемуаров. Оставил учеников: лейтенант Зуев стал Героем, механик Ефимов — главным инженером полка, а Анна, так и не вышедшая замуж, до конца жизни хранила его письма. Его именем назвали улицу в Саратове, и старухи, сидящие на лавочках, до сих пор говорят: «Власов? Это который небо держал?».

Он учил не летать — учил быть человеком в небе.