8 августа 1899 - 25 апреля 1985
Яков Яковлевич Вербов
8 августа 1899 — 25 апреля 1985
**Тень чужой судьбы**Если бы он родился не в крестьянской избе на границе Вятской и Казанской губерний, а, скажем, в семье прусского юнкера, его имя могло бы значиться совсем в других хрониках. Если бы Первая мировая обошла Россию стороной, а Гражданская война не стала экзаменом на право жить — возможно, он так и остался бы сельским учителем, тем, кого крестьяне уважают за грамотность, а не за погоны. Но история выбрала за него: страна, время, сословие. И он пошёл туда, куда вела эпоха, — через огонь, ледяные окопы и тысячи километров фронтовых дорог.
**Детство, которого не было**Восьмого августа 1899 года в семье крестьянина Елабужского уезда родился мальчик, который должен был пахать землю и слушать, как за стеной кашляет отец, вернувшийся с лесоповала. Вместо букваря — запах сена. Вместо школы — четыре класса, которые дались с трудом. Если бы не голод и не смута, Яков Вербов, возможно, никогда не увидел бы карту дальше уездного города. Но мальчик рос в мире, где хлеб и свобода добывались винтовкой. Когда грянул семнадцатый, он взял её в руки — не из жестокости, а из необходимости. В восемнадцать лет он уже командовал взводом, а в двадцать — ротой. Детство кончилось, даже не начавшись.
**Путь между двух войн**Гражданская война стала для него университетом. Воевал на Восточном фронте, против Колчака — бил белых на Урале, гнал их через Сибирь. После — голод, разруха, демобилизация. Вернулся в деревню, работал в сельсовете. Но страна строила армию, и армия вспомнила о нём. В тридцать втором — снова призван. Он мог бы остаться в тылу, чиновником при военкомате, — у него была справка о «неполном среднем» и отсутствии военного образования. Но он упёрся: учился, сдавал экзамены, переводился из полка в полк. В тридцать восьмом — уже начальник штаба стрелкового полка. А дальше — Финская война, где он командовал батальоном и выжил. Мог бы погибнуть на льду Суоми — не погиб.
**Главное дело: Великая Отечественная**Когда грянул сорок первый, он командовал полком на западной границе. Отступление, окружение, выход к своим с горсткой бойцов — всё это было. Если бы он дрогнул в июне, его бы расстреляли. Но он не дрогнул. В сорок втором — начальник штаба дивизии, потом командир. Воевал на Южном, на 4-м Украинском фронтах. Брал Севастополь в сорок четвёртом — не с моря, а с суши, через Сапун-гору. В апреле сорок пятого, за две недели до Победы, ему дали генерал-майора. Он мог бы получить его раньше, если бы не «недостаток академического образования». Но он получил — и пронёс погоны через Берлин, через Прагу, через всю Европу.
**Человек без позы**О нём не писали в газетах восторженных очерков. Он не был героем плакатов. Но те, кто служил под его началом, вспоминали: Вербов умел говорить с солдатом без крика. В сорок третьем он лично выводил батальон из окружения, рискуя собой. В сорок пятом — остановил мародёрство в своём полку приказом, который не требовал трибунала. Он был из тех командиров, которых уважают, а не боятся. И, кажется, это давалось ему тяжелее, чем любое сражение. После войны служил до пятьдесят четвёртого, а потом — отставка. Жил тихо, в обычной квартире, с женой и двумя дочерьми. Выходил во двор, курил, смотрел на небо. Говорил мало.
**Память без парада**Через шестьдесят лет после смерти генерал-майора Вербова его имя почти не встречается в книгах. Нет улиц, нет мемориальных досок. Только сухие строчки в архивных делах: «участвовал», «награждён», «командовал». Но это — не забвение. Это — тихий покой человека, который сделал всё, что мог, для страны, чья граница начиналась в его крестьянском детстве. Могло быть иначе — мог быть другой век, другая жизнь. Но он прожил эту.
Помянем генерала, который не искал славы, но не прятался от войны.
Спасибо, Яков Яковлевич, за то, что в сорок пятом вы надели погоны не ради чина, а ради мира.