Физик, раздвинувший горизонты науки — от горения до космологии
Яков Борисович Зельдович (23 февраля 1914, Минск — 2 декабря 1987, Москва) — один из крупнейших советских учёных XX века, физик и физикохимик, академик АН СССР, доктор физико-математических наук. За десятилетия работы он прошёл путь от теории адсорбции до тайн расширяющейся Вселенной, оставив глубокий след сразу в нескольких областях науки.
Путь в науку
Яков Борисович рос в семье юриста и переводчицы с французского языка. К знаниям он шёл нестандартным путём: учился экстерном на физико-математическом факультете Ленинградского университета, не получив диплома, посещал лекции в Политехническом институте и в 1934 году поступил в аспирантуру Института химической физики АН СССР. Кандидатская диссертация была защищена в 1936-м, докторская — в 1939-м. С 1938 года он возглавлял лабораторию, пережил военную эвакуацию в Казань и в 1943-м вернулся в Москву. Трижды удостоен звания Героя Социалистического Труда, лауреат Ленинской и четырёх Сталинских премий.
Наука без границ
Зельдович — один из создателей советской атомной и водородной бомбы. Однако масштаб его научного мышления простирался далеко за пределы оборонных задач. Он выстроил фундаментальную теорию горения, описал механизм детонационной волны (известной как модель Зельдовича — Неймана — Дёринга), а вместе с Харитоном впервые рассчитал кинетику цепной реакции деления урана. В космологии Зельдович исследовал формирование крупномасштабной структуры Вселенной, предсказал существование плоских сгущений материи — «блинов Зельдовича», а совместно с Сюняевым разработал теорию рассеяния реликтового излучения, получившую экспериментальное подтверждение. В 1964 году независимо выдвинул идею об аккреционных дисках вокруг массивных чёрных дыр как источниках энергии квазаров. В 1955 году поставил подпись под «Письмом трёхсот».
Место упокоения
Яков Борисович Зельдович скончался 2 декабря 1987 года в Москве. Он похоронен на Новодевичьем кладбище — рядом с теми, кто также посвятил жизнь служению науке и Отечеству.
Его открытия продолжают жить — в учебниках, в телескопах, в самой ткани нашего понимания Вселенной.
