8 октября 1935 - 6 декабря 1992
Вадим Васильевич Трунин
1935 — 1992
**Взгляд из окна редакции**Он входил в «Литературную газету» или на киностудию «Мосфильм» всегда стремительно, будто его подгонял ветер с Урала, откуда он родом. Пальто нараспашку, портфель, набитый рукописями и газетными вырезками, чуть усталый взгляд из-под очков, который тут же загорался, стоило заговорить о деле. Трунин. Для нас, коллег, это имя было синонимом невероятной работоспособности и какой-то особой, пронзительной честности в материале. Он не писал «вообще» — он всегда писал о чём-то очень конкретном, насущном, будь то стройка БАМа или судьба деревенского механизатора. Его прозу и публицистику узнавали сразу по этому внутреннему напряжению, по стремлению докопаться до сути человеческого характера в самых сложных обстоятельствах.
**Истоки за Уральским хребтом**Родом он был из тех мест, где простор измеряется не километрами, а состоянием души. Детство, опалённое войной, мужская работа с малых лет — это навсегда отпечаталось в его характере. Он не рассказывал об этом пафосно, но иногда, в разговоре за чашкой чая в студийном буфете, мог обронить фразу: «А у нас в сорок третьем…» — и замолкал, глядя в окно. Эти уральские корни, суровая школа жизни стали тем фундаментом, на котором выросла его бескомпромиссная писательская позиция. Он пришёл в литературу не из университетских аудиторий, а из гущи жизни, и потому его герои никогда не были картонными.
**Путь от газетной строки к книге**Начинал, как многие, в газете. Но уже тогда его репортажи выделялись. Он не просто фиксировал факты — он вживался в жизнь своих героев, будь то шахтёр, хлебороб или лётчик-испытатель. Помню, как он вернулся из длительной командировки на Север, весь просоленный морскими ветрами, и сразу сел за машинку. Стук клавиш не умолкал до утра. Из этих поездок рождались не только очерки, но и сценарии, и первые повести. Его путь был последовательным и неуклонным: от короткой газетной заметки — к глубине большой прозы, от наблюдения — к художественному обобщению.
**Главное дело: Правда на бумаге и на экране**Его настоящей стихией стала «производственная» тема, но поднятая до уровня высокой драматургии. Он умел показать, как в цехе у доменной печи или на строительной площадки решаются не только технические, но и нравственные задачи. Сценарий фильма «Обратная связь» — это же чистая, выстраданная публицистика, перенесённая на экран! Он работал с режиссёрами на равных, потому что предлагал не просто текст, а жизненный материал, пропущенный через сердце. Звание Заслуженного деятеля искусств, полученное им в 1980-м, стало закономерным признанием этой его двойной, писательско-кинематографической, верности реальности.
**Характер: Сдержанность и страсть**Внешне — человек предельно сдержанный, даже суховатый. Он не любил пустых разговоров и светских раутов. Но внутри этого человека горел настоящий огонь. Он мог вспыхнуть, столкнувшись с несправедливостью или халтурой в работе. Его уважали и побаивались: побаивались той требовательности, которую он предъявлял в первую очередь к себе. Он был из породы «рабочих лошадей» литературы, для которых слово — не украшение, а инструмент и ответственность.
**Наследие: Живая связь времён**Сегодня, перечитывая его повести «Прощай, Гульсары!» (о работе с Чингизом Айтматовым) или сценарии к фильмам, понимаешь, что он запечатлел не просто эпоху, а её нерв, её трудовой ритм. Его герои — не монументы, а живые люди с их сомнениями и победами. В этом и есть ценность его наследия: оно сохранило для нас дыхание того времени, его запах машинного масла и свежеспиленного леса, его человеческий масштаб.
Память о нём — это память о честном, взыскательном голосе своей эпохи.
Благодарность за ту правду, которую он не уставал искать и отстаивать.
