Толстобров Яков Еремеевич

22 октября 1905 - 6 февраля 1986

Яков Еремеевич Толстобров
1905 — 1986

Земля, на которой стоял дом

Всё, что случится потом — ордена, война, Берлин, — вырастет из одного корня: из деревенского детства на смоленской земле, где каждый мальчишка знал, как пахнет утренняя роса на траве и как трудно достаётся хлеб. Он родился двадцать второго октября 1905 года в семье, где слово «работа» было синонимом слова «жизнь». Смоленщина — край, где небо широкое, а наделы узкие, где крестьянин кланяется земле не в переносном смысле. Мальчишкой он вставал затемно, чтобы успеть управиться со скотиной до того, как пойти в школу — если до школы вообще доходило дело. Училища в четыре класса — это всё, что дала ему тогдашняя жизнь. Но эти четыре класса дали главное: умение читать и считать, а главное — умение слушать старших, понимать приказ и не задавать лишних вопросов. Когда подошёл срок, он женился, завёл хозяйство, родились дети — и казалось, что жизнь уже сложилась, как буханка в печи: тяжело, плотно, на всю оставшуюся.

От станка к автомату

Война пришла не в сорок первом — она пришла в каждый дом, и в дом Толстоброва тоже. В сорок втором, когда ему было уже тридцать семь — возраст, когда мужчина должен не воевать, а учить воевать сыновей, — его призвали. Он не стал командиром, не стал офицером. Стал солдатом. Сначала — стрелок в запасном полку, потом — автоматчик. И тут проявилось то, что заложило детство: упрямство, неторопливость, умение делать своё дело на совесть. Он не рвался в герои, он просто выполнял приказы. Но выполнял так, что его замечали. Ранение под Оршей — казалось бы, конец пути. Но он вернулся в строй, как возвращаются к плугу после болезни: стиснув зубы и не жалуясь. И пошёл дальше — через Белоруссию, через Польшу, к самому логову.

Три звезды на троих

Слава — вещь странная. Она приходит к тем, кто её не ищет. Яков Еремеевич получил свою первую звезду — орден Славы третьей степени — под Варшавой. Шёл январь сорок пятого, мороз стоял такой, что металл примерзал к пальцам. В бою у населённого пункта Блоне он уничтожил две огневые точки противника и взял «языка» — ценного пленного, который дал сведения, сэкономившие роте не один десяток жизней. Вторую степень заслужил уже в Германии, в феврале, когда вместе с товарищами отражал контратаку и лично подавил пулемётный расчёт, мешавший продвижению. А третья звезда — высшая, Славы первой степени — нашла его в апреле, на подступах к Берлину. Он первым ворвался в немецкий опорный пункт, гранатами уничтожил расчёт противотанкового орудия и обеспечил проход мотоциклетному полку. Три ордена Славы — это не награда за отвагу. Это слепок с характера человека, который не умел отступать.

Человек из твёрдого материала

После войны он вернулся туда, откуда пришёл — на землю. Работал в колхозе, растил детей, старел. Не носил мундир с медалями по праздникам, не рассказывал о подвигах внукам. Он был из тех, кто делал — и молчал. В нём не было ни капли позы, ни грамма рисовки. Только тихая, упрямая гордость человека, который знает себе цену, но не считает нужным её доказывать. Его характер выковало детство — тяжёлое, трудовое, честное. И война только отшлифовала то, что уже было: твёрдость, надёжность, умение держать удар.

Память, которая не ржавеет

Шестого февраля 1986 года его не стало. Он ушёл так же тихо, как жил, — на своей земле, в кругу семьи. Ордена остались в шкатулке, а память — в людях. На Смоленщине его помнят. И не потому, что он был героем, а потому что был своим — из той породы людей, на которых держится мир. Потому что такие, как он, не ищут славы, но слава сама их находит.

Спи спокойно, солдат. Твоя земля тебя не забудет.
Спасибо за то, что не отступил. Спасибо за каждый шаг к Берлину. Спасибо за тишину, которую ты нам подарил.