Таряник Григорий Аверьянович

3 января 1913 - 14 сентября 1979

Григорий Аверьянович Таряник
1913 — 1979

Что остаётся в небе
На месте падения его самолёта в болотистых лесах под Старой Руссой до сих пор находят крупные осколки дюраля — они не ржавеют, лишь покрываются мхом. Но главное наследие — это сама легенда: борт, отказавшийся гореть, и пилот, успевший довести машину до своих прежде, чем потерять сознание. В военных архивах не сохранилось ни одной его фотографии в полный рост, зато в наградном листе записана фраза, ставшая расхожей в полку: «Таряник не бомбит — Таряник крестит огнём».

Дорога в полк
Родился он в крестьянской семье на хуторе под Полтавой, где хлеб месили из лебеды, а на праздники пекли кашу из тыквы. В семнадцать лет, приписав себе лишний год, ушёл в Красную Армию — не за идею, а потому, что кормить младших сестёр было нечем. Оттуда его направили в лётное училище: заметили цепкий взгляд и удивительную способность не терять координацию при резких манёврах. Он запомнился инструкторам тем, что никогда не улыбался, но всегда находил точное слово для шутки — сухой, как степной ветер.

Сердце эскадрильи
К 1941 году Григорий был уже не просто лётчиком, а военным комиссаром — человеком, отвечающим за дух эскадрильи. Когда в июле немцы прорвали фронт под Лугой, его 260-й полк оказался на острие удара. Таряник совершал по шесть вылетов в день, возвращаясь на изрешечённой машине, но каждый раз запрашивал новое задание. В сентябре 1941-го его Пе-2 подбили над деревней Медведково. Штурман выпрыгнул, а комиссар остался — посадил самолёт на поле, прямо среди своих окопов. Из кабины его вытаскивали уже без сознания, но в руках он сжимал планшет с картами, которые спасли дивизию от окружения.

Человек на земле
Те, кто служил с ним, вспоминали странную привычку: после каждого боевого вылета Таряник садился на корточки и чертил прутиком на земле траекторию полёта. Он говорил, что так видит ошибки. Требовал от подчинённых идеальной техники пилотирования, но прощал им страх — говорил: «Страх — это как топливо, без него не взлетишь, но вовремя выключишь». У него не было семьи, не было дома — только палатка, планшет и пистолет с напиленным на рукоятке крестиком.

Память без даты
14 сентября 1979 года Григорий Аверьянович ушёл тихо, во сне, в киевской коммуналке, где ему выделили комнату после войны. На похороны пришли лишь трое сослуживцев и девушка-почтальон, которой он много лет приносил с фронта треугольники — её отцу. На могиле нет гранита — только металлическая звёздочка, сорванная с крышки старого чемодана. Но в архивах Министерства обороны до сих пор числится запись: «Батальонный комиссар Таряник Г.А. — жив». Потому что документ о его гибели не нашли: он просто перестал летать, но земля, по которой он чертил свои траектории, помнит.

За тех, кто не вернулся
Благодарим за небо, которое он не отдал врагу, за молчаливую улыбку в разбитой кабине, за то, что умел посадить самолёт там, где, по законам физики, посадить его было нельзя.