4 мая 1923 - 28 июля 2004
Борис Иванович Стукалин
1923 — 2004
У газетного киоска в центре Москвы, где доживали свой век остывшие номера «Правды», старик в мятом плаще несколько минут стоял, не решаясь взять газету. Кто-то узнал в нём всесильного начальника советской печати — того, что держал в кулаке каждую строчку, каждую типографскую краску в стране. Через месяц его не стало. Этот киоск стал его последней кафедрой.
Детство в Воронеже — это не колыбель, а окоп. Отец, красный командир, погиб в Гражданскую. Мать — медсестра — вытягивала будущего идеолога из голода, дистрофии, из самого дна. В школу ходил через замерзшую реку, в рваных валенках. Учительница литературы, заметив, как мальчик переписывает газетные передовицы в тетрадь, сказала: «Из тебя, Боря, выйдет главный агитатор». Она не знала, что пророчит.
Война. Артиллерист, три ранения. Демобилизованный с хромотой, он приходит в редакцию районной газеты «Сталинское знамя» в Новосибирске. Там его заметили — не за стиль, а за выносливость. Он мог править полосы сутками, не спать, не есть, жевать хлеб, макая в чернила. В 1953 году его вызывают в Москву — «исправлять» идеологию после смерти вождя. Стукалин становится тенью Хрущёва: он знает, где поставить точку, где убрать фамилию, где вставить цитату. В 1961 году он уже зампред Комитета по печати.
1970 год. Страна тонет в бумажном дефиците: книг нет, газеты выходят с опозданием, типографии стонут. Стукалина ставят во главе Госкомиздата. Он придумывает систему, которая войдёт в историю как «стукалинский мотор»: каждое издательство получает квоту — сколько тонн бумаги, сколько листов, сколько тиражей. Он лично ездит на целлюлозные комбинаты, выбивает ресурсы, уничтожает опоздания. Результат — к середине 1970-х в СССР печатают больше книг, чем в любой стране мира. Миллионные тиражи классики, собрания сочинений, дешёвые издания. Именно при нём «Библиотека всемирной литературы» стала доступна каждой районной читальне. Но он же — тот, кто вычеркнул из планов «неблагонадёжные» романы, кто «порекомендовал» не печатать Солженицына, кто лично завизировал запрет на «Архипелаг ГУЛАГ».
️ Характер ледяной. Сотрудники вспоминали: Стукалин никогда не повышал голоса, не ругался матом, не хлопал дверью. Он просто снимал телефонную трубку и говорил: «Товарищ, вас больше нет в плане распределения бумаги». После этого человека не существовало для издательств. Он не пил, не курил, не брал взяток — жил в трёхкомнатной квартире, ездил на служебной «Волге», подарки сдавал в партком. Его единственная страсть — книги. Но не чтение, а контроль над ними.
В 1982 году, после смерти Брежнева, Стукалина переводят заведовать отделом пропаганды ЦК. Он продержится три года — до прихода Горбачёва. В 1985 его отправляют на пенсию без почестей, без прощального банкета. Он уходит молча, как и всё делал. Последние годы — нищета, забвение, редкие звонки бывших сотрудников, которые просят помочь с мемуарами. Он отказывается. «Нечего вспоминать, — говорит. — Всё, что надо, уже напечатано».
Человек, который мог остановить печатный станок всей страны одним росчерком пера, умер в полной тишине, не оставив ни мемуаров, ни интервью, ни прощального письма.
И всё же, листая пожелтевшие тома «Библиотеки всемирной литературы», мы держим в руках его незримую подпись — подпись надсмотрщика, без которого эти книги могли бы никогда не дойти до читателя.
