Стельмах Михаил Афанасьевич

11 мая 1912 - 27 сентября 1983

Михаил Афанасьевич Стельмах
1912 — 1983

За тридевять земель от шумных столиц
Если бы он родился в семье киевского профессора или варшавского адвоката, его судьба сложилась бы иначе. Но судьба распорядилась иначе: будущий классик украинской литературы появился на свет в простой крестьянской семье на Винничине, в селе Дьяковцы. Сама земля, густо замешанная на черноземе и поте, стала его первым учителем. Детство, пронизанное запахами мяты и полыни, звуками народных песен и рассказами деда о казацкой вольнице, навсегда определило строй его души и языка.

Вместо семинарии — школа жизни
Мог бы стать сельским священником или учителем гимназии, как мечтали родители. Но вместо духовной семинарии, в 1929 году, он оказывается за партой педагогического техникума. Время было смутное, голодное, но жадное до знаний. Стельмах учится не только по книгам: он впитывает говор крестьян, их горести и редкие радости, их мудрость, спрятанную в присказках. Эти годы стали его подлинным университетом, где главными учебниками были жизнь и народная речь.

От строки про хлеб до признания всей республики
Он мог бы остаться сельским учителем, писать тихие стихи в стол. Но в 1930-х его стихи впервые прозвучали в печати — искренние, пахнущие клевером и росой. Однако настоящая слава пришла не с лирикой. Проза Стельмаха, особенно романы «Хлеб и соль» (1959) и «Кровь людская — не водица» (1958—1960), стала явлением. Это была не очередная советская «производственная» повесть, а масштабное эпическое полотно, где история Украины дышала, страдала и ликовала через судьбы простых людей. За эти книги ему была присуждена Ленинская премия (1961) — высочайшая литературная награда эпохи.

Академик с крестьянскими корнями
Ему предсказывали блестящую карьеру функционера от литературы. И она случилась: член редколлегий, депутат Верховного Совета СССР, академик Академии наук Украинской ССР (1978). Но в отличие от многих «придворных» писателей, Стельмах не превратился в сухого чиновника от слова. В его кабинете пахло не только типографской краской, но и сушеными травами. Он оставался человеком земли: любил беседовать с колхозниками, знал толк в народной медицине и до конца дней писал на том сочном, певучем украинском языке, который впитал в детстве.

Стельмах, которого мы почти забыли
Сегодня имя Михаила Стельмаха звучит реже, чем при его жизни. Тиражи его книг, исчислявшиеся миллионами, осели на библиотечных полках. Но это несправедливое забвение. Он мог бы стать просто «певцом социалистического переустройства», но его герои — это не плакатные фигуры, а живые, страдающие, любящие люди. Его наследие — это не столько идеология, сколько удивительно точный, музыкальный словесный портрет украинского села XX века, с его трагедиями (голодомор, война) и неумирающей надеждой.

Память о тебе — как колос в поле, склонившемся от ветра.
Спасибо за то, что научил слышать музыку в обычной речи.