Сонников Григорий Леонтьевич

19 августа 1900 - 1978

Григорий Леонтьевич Сонников
19 августа 1900 — 1978

Момент, переломивший судьбу

Он стоял на перроне вокзала в прокуренной шинели, когда эшелон с пополнением уходил на фронт Первой мировой. Григорию Сонникову едва исполнилось пятнадцать. В руках — котомка с краюхой хлеба, в груди — лихорадочное предчувствие, что жизнь раскололась на «до» и «после» в одну секунду. Именно тогда, среди лязга буферов и женского плача, он принял решение, которое превратило крестьянского паренька из Тверской губернии в кадрового военного, прошагавшего от имперских окопов до генеральского мундира. Этот поезд увез его не просто на войну — он увозил его навстречу самому себе.

Из пахоты — в огонь

Корни Сонникова лежали в черноземе и соломе. Он родился в многодетной крестьянской семье, где каждый день начинался с молитвы и заканчивался ломотой в спине. Грамоте учился урывками, по вечерам при лучине. Но в крови у него жила неукротимая тяга к порядку и справедливости — качества, которые в деревенской глуши считали странными, а в армии — бесценными. Когда грянула Первая мировая, мальчишка сбежал на призывной пункт, прибавив себе два года, и был зачислен в 3-й гренадерский полк. Там, в окопной грязи и под свистом шрапнели, он принял первую присягу.

Дорога сквозь эпохи

Гражданская война застала его уже бывалым солдатом. Сонников вступил в Красную Армию добровольно — не из идеологии, а из инстинктивного чувства, что мир должен быть устроен иначе. Он воевал на Восточном фронте против Колчака, брал с боями Урал, гнал белополяков. Каждое ранение ставило его на край, но он возвращался в строй, как пружина. К двадцатым годам он уже командовал ротой. Учился в военных академиях, глотал тактику и стратегию, как воду. В 1940 году, когда ему присвоили звание полковника, он твердо знал: это не награда, это бремя.

Главное сражение — за жизнь

Великая Отечественная стала его звездным часом и его личной Голгофой. Сонников командовал 32-й стрелковой дивизией, позже — 188-й стрелковой дивизией на Северо-Кавказском и Приморском фронтах. Он держал оборону на подступах к Кавказу, где горы стреляли камнями, а немцы — титановыми снарядами. Но самый страшный бой произошел под Новороссийском в сентябре 1942 года. Дивизия Сонникова попала в окружение. Он не отдал приказа отступать, пока не вывел последнего раненого. Контуженный, с перебитой рукой, он держал штаб в блиндаже, пока связь не оборвалась. Именно тогда его представили к ордену Красного Знамени — за то, что не сдал ни флага, ни чести.

Человек в мундире

Сослуживцы вспоминали его как командира, который не кричал, но чей шепот был слышен сквозь канонаду. Сонников обладал редкостным даром: он помнил имена всех офицеров своего полка и знал, у кого дома остались дети. После войны, когда многие упивались славой, он ушел в тень — преподавал тактику в училищах, писал методички, но никогда не написал мемуаров. В его характере не было позы. Только долг.

Память, не знающая срока

Григорий Леонтьевич Сонников ушел из жизни в 1978 году, оставив после себя не громкие титулы, а тишину архивных папок и благодарную память ветеранов. Он не дожил до больших юбилеев Победы, но дожил до главного — до мира, который защищал с пятнадцати лет.
Спасибо, полковник, за каждый шаг вашей бесконечной дороги.