Шмелёв Илья Васильевич

2 августа 1917 - 25 декабря 1979

Илья Васильевич Шмелёв
1917 — 1979

Парень, который боялся высоты
Когда в 1941 году на страну обрушилась война, двадцатичетырехлетний лейтенант Шмелёв уже летал. Но небо не было его стихией по призванию — он заставил себя полюбить его, превозмогая дрожь в коленях после первых учебных полетов. Говорят, перед каждым боевым вылетом он на несколько секунд закрывал глаза и шептал что-то. Может, молитву. Может, ругательства. Врал потом сослуживцам, что это такая техника, чтобы зрение заострить. Никто не верил, но уважали тем больше — за эту честную слабость.

Детство в тени перелетов
Родился он на изломе эпох, в 1917-м, когда Россия трещала по швам. Мальчишкой бегал по деревенской улице в Тверской губернии, глотал пыль от проезжающих редких машин и задирал голову к небу, когда над головой гудел редкий аэроплан. Отец рано ушел, мать тянула одна — Шмелёв с детства знал, что мир не дает ничего просто так. Отсюда его упрямство, которое граничило с одержимостью. Он не мечтал о небе, он вцепился в него зубами, как в последний шанс вырваться из нужды.

Сбитый лётчик, который не умел сдаваться
Война вылепила из него аса быстро и жестоко. Шмелёв летал на истребителе, водил группы, прикрывал штурмовиков. К 1943 году на его счету было больше десяти сбитых самолетов противника, но главное — он трижды горел в воздухе, дважды прыгал с парашютом из пылающей кабины. Однажды его сбили над занятой немцами территорией. Он упал в лес, сломал ногу, полз три дня к своим, питаясь корой и дождевой водой. Вернулся в полк — и снова сел в кабину, хотя врачи запретили летать. Командир закрывал глаза: Золотую Звезду Героя дали не за послушание.

Звезда ценой забвения
После войны он остался в авиации, дослужился до полковника. Но мирное небо оказалось для него чужим. Шмелёв пил. Не каждый день, но срывался в запои, когда память о горящем «мессершмитте» или о лице стрелка его эскадрильи, сбитого у него на глазах, накрывала волной тошноты. Он не умел рассказывать о войне. На встречах в школах отмалчивался, передавал слово другим. Его называли нелюдимым, замкнутым. На самом деле он просто все помнил. И это поминутное воспоминание сожрало его здоровье — сердце сдало в шестьдесят два.

Память, которая не прощает
Умер он в конце 1979 года, в канун Нового года — времени, когда принято верить в чудеса. О нем писали в военных мемуарах, называли образцовым воздушным бойцом. Но мало кто знал, что Шмелёв до самой смерти не мог смотреть в глаза вдовам погибших товарищей. Он считал себя не героем, а везунчиком, которому просто повезло остаться в живых, пока другие падали. В его наградном листе — сухие строчки о количестве вылетов и побед. За ними — человек, который боялся высоты, но научил небо бояться себя.

В его лице ушла эпоха, где героизм мерили не словами, а дрожью в руках, когда заводишь мотор.
Спасибо за то, что не дал нам забыть: настоящий ас — это тот, кто каждый раз возвращается, хотя внутри кричит от страха.