Щипачёв Степан Петрович

26 декабря 1898 - 1 января 1980

Степан Петрович Щипачёв
1898 — 1980

Утро на сеновале
Пахло полынью и мятой — густо, до легкого головокружения, когда забираешься на самый верх сена. Было слышно, как где-то внизу звякнула цепь, всхрапнула лошадь. Мальчишка лет десяти, в холщовой рубахе, замирает, глядя сквозь щель в крышу на узкую полоску уральского неба. В этом запахе, в этом свете, в этой тишине между звуками проснулась первая строка. Так начался поэт, который научится бережно перебирать слова, словно сухие стебли трав.

Деревенский свет
За этими строками — деревня Щипачи под Екатеринбургом, где в семье крестьянина-бедняка четвертый ребенок родился в прокуренной избе при лучине. Отец умер рано, оставив мать с кучей детей на руках. Малыш Степан с восьми лет батрачит у чужих людей — пасёт скот, работает в поле. Грамоте учился урывками, книг в доме не было, зато была устная речь — бабкины сказки, мужицкие прибаутки, плачи-песни. Учитель в сельской школе, заметив в мальчике странный дар, дал ему тетрадь для стихов. Та тетрадь, писанная корявым почерком на обертке от сахара, станет первым мостом между глинистым проселком и большой литературой.

В шинели и с пером
Семнадцати лет он уходит в армию — сначала в царскую, потом в Красную. Гражданская война. Бои под Пермью, тиф, голод, окопы. В 1919 году вступает в партию — не из карьерного расчета, а из искреннего желания переделать этот жестокий мир. После войны — кавалерийские курсы, потом школа комиссаров. И всё это время — стихи. Он пишет по ночам при свече, на обрывках газет, на клочках бумаги. Первая публикация — в дивизионной газете. Потом работа в армейской печати, редакторские должности. Щипачёв не прыгал в столичную литературу — он входил в нее шагом солдата, еще пахнущего порохом.

Главное дело: свет без тени
Настоящая слава приходит в тридцатые. Щипачёв пишет то, что Сталинская эпоха требует: гражданственные стихи о Родине, о партии, о коллективизации. Но он делает странную вещь — добавляет в эти железные гимны капельку лирики. Его знаменитое «Товарищам по жизни» и цикл о любви ломают стереотип: советский поэт не обязан греметь как барабан, он может шептать. В 1941 году выходит поэма «Домик в Шушенском» — о Ленине, но написанная с такой теплотой, что вождя впервые увидели не бронзовым, а живым человеком.

Война застает его зрелым мастером. Он работает военным корреспондентом, пишет стихи, которые солдаты переписывают в треугольники писем. «Строки любви» становятся почти народными. После войны — две Сталинские премии, руководство кафедрой в Литинституте, редактирование альманахов. Он учит других находить поэзию в том, что кажется обыденным: в капле дождя, в улыбке прохожей, в запахе нагретой земли.

Характер: тихий революционер
Щипачёв был человеком негромким — ни скандалов, ни громких манифестов. Он предпочитал убеждать, а не бить. На семинарах в Литинституте не кричал, а терпеливо перечитывал строки студентов, находил зерно там, где другие видели лишь кору. Он верил в доброту как в движущую силу истории — наивно для советского циника, но искренне. Друзья вспоминали: он мог часами сидеть молча, глядя на закат, а потом выдать такое четверостишие, что у всех перехватывало дыхание.

Наследие: трава сквозь асфальт
Щипачевские стихи сегодня кажутся старомодными — слишком гладкими, слишком правильными, слишком… советскими. Но если прислушаться, в них слышен голос того мальчика с сеновала, который смотрел на небо и верил, что в мире есть красота, достойная стихов. Его главный урок — не в лозунгах, а в умении оставаться человечным в бесчеловечных обстоятельствах. Он научил поколение поэтов тому, что лирика может существовать даже внутри идеологии.

Есть строки, которые не ржавеют — они прорастают сквозь время.
Спасибо за домик в Шушенском, за траву, что не боится асфальта, и за то, что научил нас видеть свет в простых вещах.