Рунов Борис Александрович

24 мая 1925 - 22 сентября 2017

Борис Александрович Рунов
1925 — 2017

Человек двух эпох
Встречая его в коридорах ВАСХНИЛ в девяностые, трудно было поверить, что этот спокойный, даже несколько медлительный человек с проницательным взглядом из-под очков когда-то брал с боем немецкие траншеи. От него не веяло ни генеральской выправкой, ни привычной важностью высокого чиновника. Он был похож на мудрого агронома, вышедшего с опытного поля, — в его пиджаке всегда будто застревали соломинки мысли, занятой не кабинетными отчетами, а реальной пашней. И в этом был весь Рунов: сплав фронтовой отваги, государственного ума и глубокой, почти физической связи с землей, которой он отдал всю свою долгую жизнь.

Истоки, пропитанные землей
Родом он был из тверской деревни, и это определило всё. Не просто любовь к полям, а понимание их как живого организма, кормящего страну. Война, грянувшая в шестнадцать, прервала естественный ход жизни, но не изменила его сути. Он ушел на фронт мальчишкой, а вернулся двадцатилетним Героем Советского Союза. Я видел ту фотографию — молодой, с еще не остывшим от боя взглядом. Но в руках у него уже была не только звезда Героя, но и твердое намерение. Он говорил потом, что, глядя на сожженные, изрытые окопами поля, дал себе слово: вернуть им жизнь и хлеб. И слово сдержал, поступив в сельскохозяйственную академию.

От трактора до министерского кабинета
Его путь в науке и управлении был прямым и честным, как борозда. Он не прыгал по карьерным ступеням, а рос вместе с делом. Сначала — инженер, досконально изучивший каждый винтик в машине, которая должна пахать землю. Потом — научная работа, где он соединил техническую мысль с агрономической, доказывая, что урожай начинается не с семени, а с правильной подготовки почвы и точной работы механизмов. Его доклады на ученых советах были лишены наукообразия; он говорил о сложном просто, иллюстрируя цифры примерами с конкретных полей, будто только что оттуда. Эта практическая ясность и привела его на высокий пост.

Главное дело: хлеб и порядок
Двадцать пять лет он был заместителем министра сельского хозяйства СССР — целая эпоха. И это была не бумажная работа. Он объездил всю страну, от черноземных степей до нечерноземной зоны. Помню, как он, уже немолодой, мог встать на колени на краю поля, взять в горсть землю, растереть ее между пальцами и безошибочно определить, чего ей не хватает. Его управление строилось не на приказах, а на глубоком знании. Он отстаивал необходимость мелиорации, научного севооборота, бережного отношения к технике. В его кабинете висела не карта пятилеток, а почвенная карта СССР, исчерченная его пометками. Он боролся не за показатели, а за устойчивость аграрного комплекса, понимая, что хлеб — основа всего.

Тихая сила
Характер у него был северный, тверской — сдержанный, упорный, лишенный суеты. Он никогда не повышал голос, но его тихий, размеренный тон на совещаниях слушали, затаив дыхание. Он обладал редким даром: видеть проблему системно, связывая воедино семена, почву, машины, кадры и экономику. После выхода на пенсию он не ушел в покой, а вернулся к истокам — к науке. Став академиком РАН, он до последних дней консультировал, писал, думал о будущем российского села, переживая его трудности как личную боль.

Наследие в бороздах
Сегодня его наследие — это не только научные труды и награды. Это целая школа агрономов и инженеров, которых он воспитал своим примером. Это принципы земледелия, основанные на разуме и уважении к природе, которые не устарели. В эпоху, когда сельское хозяйство вновь стало стратегическим, его идеи обретают новую жизнь. Он был мостом между героическим прошлым и будущим, которое должно быть сытым.

Его жизнь — это длинная, ровная борозда, доведенная от начала до конца.
Спасибо за хлеб и за верность земле.