31 декабря 1913 - 2 июля 2009
Нина Максимовна Распопова
1913 — 2009
Стеклянный гул над ЕгорьевкойНочное небо над белорусским прифронтовым хутором лопается от сухого, настойчивого треска «По-2». Это не вой мотора — скорее, стрекот гигантской швейной машинки, вплетающийся в шорох дождя и запах сырой земли. Маленький фанерный биплан, обтянутый перкалью, проваливается в воздушную яму, и сидящая в задней кабине девушка отчетливо слышит, как за спиной перебирает лопастями пропеллер. Этот звук — ее колыбельная, ее молитва и проклятие. Каждую секунду он может смениться грохотом зенитки или воем встречного «мессера». Но пока он есть, она живет.
Детство, пропахшее угольной пыльюВ ее родном селе Егорьевка, что в Кузбассе, не было аэродромов. Там был запах угольной пыли, тяжелый, липкий, оседающий на лице. Нина родилась в семье шахтера в последний день 1913 года. Мир пахнул махоркой, дешевым мылом и надеждой, что новая советская жизнь будет светлее старой. Рано потеряв отца, она, как и многие девчонки той поры, рвалась прочь — из шахтерского поселка, из быта, где выживание отнимало все силы. Но именно эта закалка — вставать до петухов, таскать воду, работать наравне с мужиками — сделала из нее ту, кто не боялся темноты и пустоты под крылом.
Дорога в небо через грязь и кровьОна пришла в авиацию не за славой, а за воздухом. Окончив Батайскую школу, получила назначение в гражданскую авиацию. Успела повоевать на Халхин-Голе, возила раненых. Когда началась Великая Отечественная, ей было двадцать семь — для неба возраст солидный. Но она, не раздумывая, написала рапорт. Судьба привела её туда, где женщинам не было места по уставу, — в знаменитый 46-й гвардейский ночной бомбардировочный полк. Полк, который немцы прозвали «ночными ведьмами». Тонкие пальцы, еще помнящие швейную иглу, сжимали холодную ручку бомбосбрасывателя.
«Ночная ведьма» в делеЗа три военных года Нина Максимовна поднялась в небо девятьсот семьдесят один раз. Девятьсот семьдесят одну ночь она видела звезды не как романтик, а как штурман и убийца. Её «По-2» — крошечная фанерная этажерка, без брони, без рации — стал для неё домом. Подвесив под крыльями до двухсот килограммов бомб, она летела на высоте в двести метров, рискуя быть сбитой любой шальной пулей. Она жгла переправы, штабы, эшелоны. Однажды её машину изрешетили так, что фанерная обшивка превратилась в решето. Она не свернула. Бомбы легли точно на цель. К ней пришла слава — звание Героя Советского Союза в 1946 году. Но внутри она оставалась той самой девушкой из Егорьевки: скупой на слова, жесткой в работе, не терпящей фальши.
Характер из сплава и перкалиО тех, кто её знал, говорили: Нина — это скала. У неё не было времени на женские капризы. На войне или на земле — она жила по законам фронтового братства: взялся за дело — сделай, не ной, не предай. После войны она не стала медийной фигурой. Работала в аэроклубах, учила молодых летать, вела простую жизнь, в которой не было места позе. Она не любила вспоминать ужасы, но если уж говорила — каждое слово весило пуд.
Тени над вечным огнемНина Максимовна ушла в июле 2009 года, оставив после себя не мемуары, а пример немыслимой женской стойкости. Её жизнь — это полет на высоте, где кислорода нет, а вокруг — только черная бездна. Она не боялась её. Имя её высечено на граните, но настоящий её памятник — та тишина, которая наступает, когда смолкает двигатель «По-2», возвращая мир заглушенный, натужный покой.
Спасибо за каждую ночь, прожитую под этим адским стрекотом. За то, что не дала тьме победить.
