Покусаев Евграф Иванович

6 декабря 1909 - 11 августа 1977

Евграф Иванович Покусаев
1909 — 1977

Человек, который искал истину между строк
Он не был трибуном или пророком. Скорее — терпеливым просеивателем слов. В эпоху, когда литературу превращали в идеологический полигон, Покусаев пытался удержать в ней дыхание живого автора. Не всегда удачно. Иногда — с провалами и компромиссами. Но его книги о Салтыкове-Щедрине и Чернышевском до сих пор читают не как памятник эпохе, а как исповедь человека, который очень хотел понять, что же на самом деле хотел сказать писатель.

Из гимназии в революцию
Он родился в 1909 году в уездном городке, где ещё помнили запах дегтя и церковных ладанов. Отец — мелкий чиновник, мать — домохозяйка. В доме говорили по-русски, но с украинской мягкостью. Единственное богатство — книги. Старые, с потрескавшимися корешками. Мальчишка зачитывался Щедриным, не понимая и половины сатиры, но чувствуя: в этих текстах спрятана правда, о которой взрослые молчат. Потом — гражданская, голод, смена власти. Гимназия стала школой второй ступени. Учителя менялись быстрее, чем учебники. Одни пропадали навсегда, другие появлялись в пыльных шинелях. Евграф научился угадывать настроение власти по интонации — и это умение осталось с ним на всю жизнь.

Путь через идеологические баррикады
Он поступил в университет, когда там ещё преподавали последние дореволюционные профессора. Аспирантура — в 1930-е, время великих чисток. Защита кандидатской совпала с пиком страха. Покусаев выбрал тему, которая не вызовет подозрений: Чернышевский. Безопасный революционный демократ. Но в своем исследовании он неожиданно сосредоточился не на политике, а на человеческих слабостях героя — на его сомнениях, усталости, надломе. Коллеги шептались: слишком психологично, не по линии партии. Диссертацию всё же приняли, но год спустя ему пришлось вступать в ВКП(б), чтобы не потерять кафедру. В партию он вступил в 1946-м — поздно, почти с вызовом. Он так и не стал своим среди аппаратчиков.

Главное дело: разговор с сатириком
Настоящая любовь Покусаева — Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин. Он написал о нём несколько книг, и каждая — попытка пробиться сквозь цензурные слои к подлинному голосу автора. Особенно удалась монография «Сатира Салтыкова-Щедрина» (1958). В ней Покусаев рискнул показать, что великий сатирик не был однозначным борцом — он мучительно искал выход между страхом и отчаянием. Тираж разлетелся мгновенно. Но при этом сам Покусаев в конце жизни признавался: «Я написал о Щедрине правду, но не всю. Боялся. Прости меня, Михаил Евграфович». Он так и не опубликовал главу о религиозных мотивах в позднем творчестве сатирика — рукопись осталась в столе.

Личность: профессор с больной совестью
Внешне он производил впечатление классического советского учёного: строгий костюм, очки в роговой оправе, лекции без бумажки. Студенты обожали его за то, что никого не отчислял без разбора. Но коллеги знали: Покусаев мучительно переживал каждую вынужденную пошлость. Он мог подписать протокол осуждения коллеги — а потом неделями не спать, прикладываясь к графину с водой. В дневниках, которые нашли после его смерти, он называет себя «трусом» и «перестраховщиком». Он пережил смерть жены, одиночество в старости, и только работа спасала его от полной потери себя.

🕯 Наследие: книги, которые остались жить
Покусаев умер в 1977 году, оставив после себя не так много публикаций — около сотни работ. Никакого Института его имени, никаких медалей. Но его труды о Щедрине и Чернышевском переиздаются до сих пор. Почему? Потому что в них чувствуется живая душа. Он сумел передать боль, сомнения и надежду классиков так, что они становятся понятны любому современному читателю. И ещё — он научил своих учеников не бояться неоднозначности. В советской филологии это был маленький подвиг.

Спасибо тебе, Евграф Иванович, за то, что не превратил литературу в мёртвую схему.
И прости нас за то, что мы продолжаем искать истину между строк, так же неуверенно, как и ты когда-то.