Нариманов Наджаф Нариман оглы

2 декабря 1919 - 10 сентября 1943

Наджаф Нариман оглы Нариманов
1919 — 1943

Последняя высота
Десятого сентября тысяча девятьсот сорок третьего года над степью под Мелитополем разорвалась тишина. Двадцатитрехлетний лейтенант, командир стрелкового взвода, поднял людей в атаку в который раз за этот бесконечный день. Он знал, что немецкие пулеметы засели в складках местности, знал, что шансов мало. Но он также знал, что за его спиной — не просто рота, а имя, которое он носил с рождения. Пуля нашла его на полпути к вражескому дзоту. Он упал лицом на выжженную солнцем землю, и бойцы, видевшие это, потом рассказывали: он не кричал. Просто перестал дышать, словно выполнив то, что было выше приказа.

Сын титана
Он появился на свет второго декабря тысяча девятьсот девятнадцатого года в Москве, в семье, где история делалась на глазах. Его отец, Нариман Нариманов, был фигурой исполинской: председатель Совнаркома Азербайджана, один из отцов-основателей советской республики, драматург, чьи пьесы гремели по всему Закавказью. Мальчик рос в атмосфере непрерывных переговоров, заседаний и политических бурь. Отец умер, когда Наджафу не исполнилось и шести лет, — от сердечного приступа в Москве, оставив сыну лишь тяжелую фамилию и воспоминания о громком голосе, который мог утихомирить любую толпу.

Путь в офицеры
Юность пришлась на тридцатые годы, время железных нарративов и тотального культа. Поступив в Бакинское пехотное училище, он не прятался за отцовскую славу — напротив, старался быть жестче и выносливее других. Курсанты вспоминали: он первым взбегал на крутые склоны, не позволял себе ни минуты слабости. К выпуску в сорок первом он был уже не мальчиком из кремлевской квартиры, а закаленным командиром, готовым к любой мясорубке.

Главное дело
Сорок первый год застал его в действующей армии. Война не делала скидок ни на происхождение, ни на заслуги отцов. Он прошел отступление, окружение, потери. К лету сорок третьего лейтенант Нариманов командовал взводом 130-го гвардейского стрелкового полка. Мелитопольская операция стала его звездным часом и финалом. В тех боях он вел людей за собой не окриком, а личным примером. Гвардейцы говорили: «Наш командир — как отец, только молодой». Он погиб, не оставив после себя ни мемуаров, ни громких приказов — только короткую запись в наградном листе: «Достоин ордена Отечественной войны I степени (посмертно)».

Характер
В нем удивительно сочетались две черты. С одной стороны — природная интеллигентность, унаследованная от отца-драматурга, любовь к стихам и тихому разговору. С другой — стальная военная кость, умение принимать решение за секунду. Он никогда не напоминал о своем происхождении, но те, кто знал, чувствовали: в нем живет достоинство, которое не купишь ни званием, ни деньгами.

Наследие
Сегодня его имя выбито на мемориальных досках в Баку и Мелитополе. В Азербайджане его помнят не как тень великого отца, а как самостоятельного героя, шагнувшего в бессмертие в двадцать три года. В архивах сохранилась пожелтевшая фотография: юноша с серьезными глазами смотрит в объектив, будто знает, что времени у него в обрез.

Земля ему пухом. Он выбрал умереть стоя, хотя мог бы жить, спрятавшись за чужую славу.