Мордасова Мария Николаевна

14 февраля 1915 - 25 сентября 1997

Мария Николаевна Мордасова
1915 — 1997

Оставленный свет
Когда её не стало осенью 1997 года, осталось нечто большее, чем могила на воронежской земле. Остался смех — тот самый, что вылетал из неё вместе с частушкой и оседал в душах слушателей на десятилетия. Её голос, похожий на колокольчик и одновременно на тугую струну, до сих пор звучит в архивах, в записях, в памяти тех, кто хоть раз слышал, как она выводила «Я сидела на бревне, жениха ждала-а-а...». После неё осталась школа — целая плеяда исполнителей, которые поняли: народная песня не музейный экспонат, а живая кровь.

Дорога из будущего в прошлое
Чтобы понять, как деревенская девочка стала голосом эпохи, нужно отмотать время назад. Родилась она в Нижнедевицком уезде Воронежской губернии, в крестьянской семье, где песня была не развлечением, а способом дышать. Мария пела с детства — не потому что учили, а потому что иначе было нельзя. В тридцатые годы, когда страна менялась до неузнаваемости, она уехала в Воронеж и поступила в музыкальное училище. Но не для того, чтобы научиться «правильному» пению — а чтобы найти форму, в которую можно было бы уложить всю необъятность народной души.

Выход на сцену
В 1938 году она впервые вышла на сцену Воронежского русского народного хора. И случилось то, что бывает раз в столетие: хоровая певица стала солисткой, а солистка — явлением. Она не просто пела частушки — она проживала их, каждую строчку превращая в маленький спектакль. Её коронкой стала знаменитая «Синеглазая, синеокая», но истинный талант открывался в тех коротких, озорных, порой дерзких четверостишиях, которые она бросала в зал как вызов. В 1960-е о ней говорила вся страна, а пластинки с её записями расходились миллионными тиражами.

Человек, который не играл народность
Удивительна была не техника — удивительно было естество. Мордасова не «изображала» народную певицу, она ею была. В ней не было ни капли фальши или стилизации. Она могла выйти на сцену Кремлёвского дворца в простом сарафане и чувствовать себя естественнее, чем иная оперная дива в бриллиантах. Ей верили — потому что она сама верила каждой спетой строчке. Звание Народной артистки СССР в 1981 году и звезда Героя Социалистического Труда в 1987-м стали лишь формальным признанием того, что народ признал давно.

То, что не умирает
Сегодня её имя носит Воронежский областной центр народного творчества. Но главное наследие — не вывески и не звания. Главное — то, что в любой русской глубинке, где собираются за столом, где вдруг затягивают частушку, звучит её эхо. Она научила целую страну не стесняться своего голоса.

Голос, который не смолкает.
Спасибо за то, что показала: народное — это вечное.