Микоян Анастас Иванович

13 ноября 1895 - 21 октября 1978

Анастас Иванович Микоян
1895 — 1978

Человек из стали и шелка
Если бы он родился не в бедной армянской семье в горном селении Санаин, а, скажем, в купеческой семье в Тифлисе, его путь мог бы лежать через университетскую скамью к адвокатской практике или коммерческим успехам. Но судьба распорядилась иначе. Вместо размеренной жизни провинциального интеллигента его ждала бурная река революции, в которую он окунулся с головой, едва закончив духовную семинарию. Эта иная, несостоявшаяся жизнь тихого буржуа осталась за горизонтом, а реальная биография стала хроникой невероятного политического долголетия в самой беспощадной системе своего времени.

Истоки у горной реки
Детство, пропитанное запахом ладана в церковной школе и суровым бытом горцев, закалило характер. Семинария в Тифлисе дала не только образование, но и первую встречу с марксистскими кружками. Здесь, вдали от родных гор, созревал бунт против предначертанной судьбы священника или учителя. Юношеский максимализм легко слился с революционной романтикой, уводя его от тихих библиотек на опасные конспиративные квартиры. Он выбрал не семью и традицию, а партию и будущее, которое сам помогал выковать.

В вихре эпохи
Его становление пришлось на самые кровавые годы. Член партии с 1915 года, он не был теоретиком или оратором-трибуном. Его сила была в ином — в поразительной способности к организационной работе, в умении быть нужным. Он горел на революционной работе в Баку, был ранен, выжил. В иное, мирное время такой прагматичный ум мог бы сделать блестящую административную карьеру в любой империи. Но его империей стал Советский Союз, а карьерой — искусство политического выживания.

Вершина и бездна
Он поднимался по ступеням власти стремительно: нарком, член ЦК, с 1935 года — член Политбюро. Он отвечал за торговлю, снабжение, пищевую промышленность — за «колбасные» дела, как язвили некоторые. Но именно в этой, казалось бы, второстепенной сфере он проявил редкую для эпохи эффективность, изучая американский опыт и внедряя его в СССР. Он пережил пик репрессий, оставаясь на самом верху, когда вокруг рушились карьеры и жизни. Его главным делом стало не создание теории, а сама непрерывность пребывания у власти, умение адаптироваться и служить любой сменяющейся конъюнктуре.

Искусство баланса
Личность Микояна — загадка за фасадом вежливой улыбки и безупречного костюма. Современники отмечали его обаяние, гибкость, дипломатический такт. Он умел ладить со всеми: со Сталиным, Хрущевым, Брежневым. Его называли «хамелеоном» и за это же презирали, но именно эти качества позволили ему не только выжить, но и порой смягчать острые углы, выступать посредником в кризисах. В иной стране он мог бы стать блестящим послом или министром-технократом. Здесь он стал символом политической неуязвимости.

Наследие приспособленца
Он ушел в отставку последним из ленинской гвардии, в 1965 году, сохранив почет и уважение. Его мемуары — осторожные и выверенные — стали образцом умолчания. Память о нем двойственна: с одной стороны, эффективный хозяйственник, «отец» советского общепита и мороженого, с другой — человек, который видел всё, но чье имя не связано ни с одним громким протестом или актом милосердия. Его наследие — это сам феномен политического долгожительства в условиях тоталитарной нестабильности.

Его жизнь — подробная карта всех течений и подводных камней власти двадцатого века.
Благодарим за урок практической политологии, цена которого известна лишь ему одному.