Малкин Борис Евсеевич

26 января 1908 - 20 ноября 1972

Борис Евсеевич Малкин
1908 — 1972

Введение

Утро зимнего Ленинграда, 1932 год. В мастерской на улице Рубинштейна пахнет скипидаром и старой бумагой. Борис Малкин сидит у окна, на стекле которого разводы вечного дождя, а на коленях — альбом с твердыми корками. Он рисует портреты людей: не заказных, не постановочных, а тех, кто попадается ему на улице. Этот человек — не просто иллюстратор, он — летописец, который умел замечать тишину и красоту в самом прозаичном.

Детство и истоки

Борис родился в Одессе, в семье, где ценили не столько слова, сколько взгляд. Мать его была портнихой, и она-то, возможно, первой научила мальчика различать оттенки. Помню, как в 1919 году, в голодном городе, он часами сидел на скамейке у Привоза, глядя, как старухи торгуют редиской, хотя редиски уже не было. Там, в этом хаосе, он впервые взял уголь и бумагу — сначала рисовал только контуры, словно боялся, что цвета могут ранить.

Из Одессы они уезжали в 1920-м, уже без отца. Мать везла в чемодане не вещи, а чудом уцелевшие книги с репродукциями Моне и Ренуара.

Путь и становление

В Ленинграде он попал в мастерскую к Александру Самохвалову. Учился у него не технике — учился видеть. Позже Малкин скажет: «Художник — это тот, кто смотрит на вещь так, будто видит её впервые». В 1935 году он уже сам участвовал в оформлении площади Урицкого к празднику. Там, среди толпы, он заметил, как женщина плачет, неся портрет мужа, — и зарисовал это движение. Ему тогда сказали: «Не трать время на слёзы». Он ответил: «А я рисую не время, а душу».

Война застала его в блокадном городе. Работал в «Окнах ТАСС», делал плакаты. Но есть один этюд 1942 года, маленький, почти незаметный: девочка в потрепанной шубке стоит у булочной. Снег, пустота, и только её рука сжимает хлебную карточку. Этот рисунок он никому не показывал.

Главное дело и карьера

Малкин работал в театре — оформлял спектакли в Театре драмы имени Пушкина и в Малом оперном. Его декорации к «Ревизору» (1949) удивляли: гоголевский город у него был не смешным, а безнадёжно-серым, как старый рассвет. Критики говорили, что он «слишком мрачен». А он просто честен.

Как график он оформлял книги — Толстого, Достоевского, Куприна. Но главная его работа, «Евгений Онегин» с его иллюстрациями (1954), до сих пор стоит у букинистов на полках. В каждой линии — нерв, в каждом пятне — недосказанность.

Он никогда не был модным. При жизни о нём писали мало. Он говорил: «Я не для славы. Я для того, чтобы рисунок держался на листе, как человек на ветру».

Личность и характер

Он был человеком сдержанным, почти аскетичным. В мастерской у него всегда была только одна кружка, одна чернильница, один табурет. После работы он не шёл в компании — шёл смотреть на Неву. Говорят, он мог часами стоять у парапета, глядя на воду, и потом за час набросать целую сцену из ниоткуда. Никто не слышал, чтобы он повышал голос. Зато его иногда заставали плачущим перед чужими холстами — от восхищения.

Наследие и память

Борис Малкин ушёл осенью 1972 года. В мастерской после его смерти нашли сотни рисунков — они были сложены в стопки, на каждой — подпись и дата, почти стенограмма жизни. Его работы хранятся в Третьяковке и Русском музее, но лучшая его галерея — это души людей, которые однажды увидели его «Онегина» или «Ревизора» и запомнили навсегда.

Он ушёл тихо, как и жил, оставив после себя не громкое имя, а тихую правду в линиях.
Спасибо за то, что учил нас видеть тишину среди шума.