Лещинер Борис Матвеевич

11 августа 1915 - 20 октября 2008

Лещинер, Борис Матвеевич
1915 — 2008

То, что осталось после
В Тольятти, на фасадах домов, в названиях улиц и в архивных папках, где слово «снабжение» звучит как приговор и как молитва, — там всё ещё живёт эхо его шагов. Борис Матвеевич не строил плотину своими руками, но без него не было бы ни плотины, ни города, ни той электрической силы, что зажгла огни в миллионах окон. Он остался в бетоне, в металле, в каждом километре дороги, проложенной через грязь и бездорожье. Остался как имя в списках почётных граждан, как легенда о человеке, который умел добывать невозможное.

Детство, откуда всё пошло
Лето 1915 года. Саратов, пыльные улицы, запах волжской воды и гул первых пароходов. В семье, где слово «надо» было важнее слова «хочу», мальчик Боря учился считать не деньги, а километры, что отделяют дом от завода. Гражданская война, разруха, голод — но именно тогда, в детстве, когда каждый кусок хлеба был событием, в нём проросло то, что потом назовут хозяйственным чутьём. Он видел, как из ничего можно сделать всё, если знать, где искать и как просить.

Путь, который выбрал его
Москва, тридцатые годы. Институт, где чертежи пахнут маслом, а лекции — потом. Он не собирался быть героем — он просто учился строить. Но история решила иначе. Война — и вот он уже не студент, а инженер-капитан, отвечающий за то, чтобы техника дошла до фронта. После победы — не отпуск, а новый фронт: восстановление. Днепрогэс, Каховка, Волжская ГЭС имени Ленина. Каждая стройка — это вызов, где главное — успеть, найти, привезти. Он ездил по разбитым дорогам, уговаривал, требовал, менял — и грузы приходили вовремя.

Главное дело: город на Волге
Куйбышевгидрострой. Середина пятидесятых. Сюда, в Ставрополь-на-Волге, он приехал, когда берега были пусты. Двадцать два года — и ни одного срыва. Как заместитель начальника управления по снабжению и транспорту, он держал в руках нить, связывающую тысячи людей с бетоном, арматурой, топливом. Он знал, что если не будет колеса — не будет бетона, если не будет бетона — не будет плотины. И он делал так, чтобы колесо крутилось. Его называли «генералом снабжения». Он не обижался. Он знал, что генералы тоже нужны.

Характер, выкованный эпохой
Он был из тех, кто не любит громких слов. Суховат, резок, требователен — но справедлив до скрупулёзности. Мог позвонить в три часа ночи, чтобы проверить, пришёл ли состав. Мог отдать последнюю пайку хлеба рабочему, который валился с ног. Его уважали не за звания — за то, что он никогда не прятался за спины. Он нёс ответственность так же естественно, как дышал. И когда в 2008 году его не стало, те, кто работал с ним рядом, говорили: «Ушла эпоха».

Наследие, вписанное в камень
Сегодня его имя — в граните мемориальных досок и в списках почётных граждан Тольятти. Но настоящее наследие — это не бронза. Это свет в домах, это вода, бегущая по турбинам, это бетонные стены, которые стоят уже полвека. Каждый, кто включает лампочку в Самарской области, пользуется результатом его труда. И каждый раз, когда грузовик въезжает на стройплощадку, где ждут материалы, — это продолжение его дела.

Тот, кто умел делать невозможное возможным.
Спасибо за свет, за бетон, за город.