Козловский Яков Абрамович

29 июля 1921 - 1 июня 2001

Яков Абрамович Козловский

1921 — 2001

Фраза, вместившая жизнь

Вся жизнь этого человека умещается в одну фразу: «переводчик, который не просто переносил слова из языка в язык, а находил между ними музыкальные соответствия, и однажды сам стал героем стихотворения, переведённого на десятки наречий». Это не метафора — в 1960-м году Самуил Маршак посвятил ему строки: «Он с детства знал язык народов гор». И это была не лесть, а констатация: выпускник Московского института философии, литературы и истории к тому времени уже перевёл Руставели, Камоэнса и Сервантеса, заставив русскую поэзию звучать по-грузински, по-армянски, по-португальски.

Истоки

Лето 1921 года. Москва. В семье врача Абрама Козловского рождается сын, которому суждено стать ухом русской поэзии. Он впитал мелодику разом нескольких культур: отцовский идиш, уличная русская речь, позже — университетские лекции о ритмике античного стиха. Война оборвёт учёбу — но не слух. Пройдя фронт, в 1944 году он вступит в партию, но никогда не станет писать партийных од: его оружием останется перевод.

Путь

В 1950-е, когда цензура выдирала из чужих стихов «крамолу», Козловский делал противоположное — он вшивал в русские строки интонации оригинала. Грузинские поэты благодарили его за то, что их ритмы не стали плоскими «советскими ямбами». Он переводил Поля Элюара и Назыма Хикмета, но главным чудом стали его версии грузинского эпоса «Витязь в тигровой шкуре»: он нашёл сочетание, где звонкая грузинская аллитерация превратилась в русскую полифонию.

Главное дело

В 1975 году вышла его книга «Встречи» — не просто сборник переводов, а манифест. Козловский взял десятки языков: от санскрита до марийского — и показал, что поэзия не знает границ. Он не «пересказывал» — он входил в чужую строку как в собственный дом. Когда в 1990-е рухнул Советский Союз, его переводы остались: молдавские баллады, таджикские газели, цыганские песни. Всё это выдержало проверку временем, потому что было сделано с одной установкой: «дать слову зазвучать».

Личность

Он был не из тех, кто выпячивает своё «я». В анкетах писал: «член ВКП(б) с 1944 года» — но в стихах избегал официоза. Коллеги вспоминали: Яков Абрамович мог часами слушать пластинку с записью грузинского многоголосья, чтобы потом передать эту полифонию по-русски. Он не говорил о своей душе — она была в каждой строчке, подписанной чьим-то чужим именем.

Наследие

Он ушёл в первый день лета 2001 года. Но в библиотеках до сих пор берут его «Стихи поэтов Востока», где на одной странице соседствуют Омар Хайям и Важа Пшавела. Теперь это звучит как письмо: «Вот, смотрите — мир един, если найти к нему верный ритм».

Фраза памяти: Каждый его перевод — это не перенос, а чудо: слышно, как дышит подстрочник.
Фраза благодарности: Спасибо за то, что научили нас слышать чужие голоса как родные.