1904 - 12 июня 1958
Григорий Иванович Косарев
1904 — 12 июня 1958
Из-за печной заслонкиДом на окраине Златоуста, где в 1904 году родился Гриша Косарев, стоял на отшибе, у самого подножия Уральских гор. Отец, мастеровой человек, пропадал на заводе, мать управлялась с хозяйством, а мальчишка с самого детства привык отвечать за себя. Григорий был из тех, кто никогда не лез в драку первым, но и не отступал перед обидчиком. В школе его уважали за спокойную уверенность и умение починить любой замок или сбрую.
Помню, как в тридцатые, когда началась коллективизация, он одним из первых в своей деревне записался в колхоз. Не из страха, а из чувства долга. Соседи потом рассказывали: «Косарев не подведет. Он как печная заслонка — и тепло держит, и от искры бережет». Тогда еще никто не знал, что эта крестьянская меткость станет пророческой для всей его судьбы.
Степной ветер и железный законВ 1941 году, когда война уже полыхала под Москвой, Григорию Ивановичу шел тридцать седьмой год. Возраст не юный, но в военкомате он сказал коротко: «Я нужнее там». Так он попал в 1111-й стрелковый полк. Служил в отделении, где каждый второй был моложе его лет на десять, но никто не смел перечить сержанту Косареву. Он не повышал голоса, не размахивал кулаками — он просто знал, как надо.
Осенью 1943-го под Витебском его отделение попало в окружение. Немцы уже кричали «рус, сдавайся», но Косарев, пригнувшись, повел людей через болото. Двое суток без еды, с мокрыми патронами, он вывел всех до единого. Никто не отстал. В ту ночь я видел, как он сидел у костерка, перематывая портянки, и тихо сказал комбату: «Людей жалко. Они жить хотят».
Три звезды на солдатской гимнастеркеОрден Славы третьей степени он получил за мост. Наш полк закрепился на западном берегу реки, а переправа осталась под огнем. Косарев с тремя бойцами пробрался к опорам, заминировал их и взорвал, когда немецкая колонна уже вползала на настил. Машины рухнули в воду, и мы успели перегруппироваться.
Второй орден — первой степени — дали за высоту под Кенигсбергом. Там, в прусском лесу, он поднял отделение в атаку, когда пулеметная очередь скосила командира взвода. Косарев сам залег за «максим», бил короткими очередями, пока не кончились ленты. Потом, уже в госпитале, медсестра Люба вытаскивала из его плеча осколки и причитала: «Григорий Иванович, ну зачем вы под пули лезете?» А он только улыбался в усы: «Там ребята молодые, им еще детей растить».
Третью звезду — орден Славы второй степени — он получил уже после войны, за Берлин. Документы подошли с опозданием, но награда нашла героя.
Человек с уральским корнемПосле Победы Григорий Иванович вернулся в Златоуст. На груди — три ордена Славы, на руках — мозоли от солдатской лопаты и заводского молота. Он устроился на тот же завод, где когда-то работал его отец. Коллеги вспоминали: Косарев был неразговорчив, но если уж брался за дело — доводил до конца. В цехе его уважали за справедливость. Мог прикрикнуть на лодыря, но никогда не унижал.
Дома у него на стене висела старая карта, исчерченная карандашом. Внуки любили спрашивать: «Деда, а где ты воевал?» Он показывал пальцем на Витебск, на Кенигсберг, на Берлин, но подробностей не рассказывал. Только однажды, когда внук принес из школы двойку, Косарев сказал: «Ты запомни: солдат без образования — как ружье без приклада. Вроде и стреляет, а целиться нечем».
🕯 Тишина на заводском дворе
12 июня 1958 года он ушел на смену, как обычно. Сердце остановилось прямо у станка. Жена потом говорила: «Он ведь не болел никогда. Просто устал. Война его догнала».
Хоронили его всем заводом. На подушке несли три ордена — Славы всех степеней. Ветераны стояли молча, сняв шапки. И кто-то из старых фронтовиков сказал тогда: «Вот и ушел наш Косарев. Человек, который не прятался за чужие спины».
Память о нем не ржавеет, как добрый уральский металл.
Спасибо, Григорий Иванович, за то, что в самой кромешной тьме ты оставался светом для своих солдат.