Косарев Александр Борисович (режиссёр)

15 марта 1944 - 19 января 2013

Александр Борисович Косарев
1944 — 2013

Сцена, растворенная во времени
Студия «Мосфильма», поздняя осень. В коридоре пахнет остывшим кофе, мастикой для пола и напряжением. Кто-то курит у окна, сизый дым вкручивается в серый свет. Внезапно тишину разрывает не лязг кинокамеры, а звук рояля — пробный, осторожный аккорд, за которым следует мелодия, еще не имеющая слов. Кажется, что сам воздух в этот миг становится плотнее, пропитываясь будущей песней. Этот запах сырой пленки и предчувствия хита — атмосфера, в которой жил этот человек.

Истоки: от акустики к оптике
Раннее детство его прошло под гул военных моторов и шелест карт военных сводок. Родился он в самый разгар войны, в 1944-м, и первым звуком, который он осознанно запомнил, был не плач, а стук колес поезда, увозящего эвакуированных. После войны — школьные дворы, разбитые асфальтовые мечты. Но вместо того чтобы играть в «войнушку», он собирал радиоприемники и записывал на катушечный магнитофон все, что звучало по радио: от симфоний до блатных песен. Слово и нота стали его убежищем, а позже — инструментом. Он никогда не мечтал стоять на сцене, ему хотелось управлять самой сценой.

Путь: между кадром и строкой
В высшую режиссерскую школу он попал почти случайно, хотя случайностей в его судьбе не было. Его дипломная работа, короткометражка, была настолько музыкальной по ритму монтажа, что педагоги переглянулись: «Это не режиссер, это поэт, заблудившийся в кинематографе». В Дагестан он уехал искать «новый звук» — и нашел его в горном эхо, в обжигающем вкусе чая с травами на студийных посиделках. Там, среди суровых гор и горячих характеров, он стал Заслуженным деятелем искусств, но главное — там он научился слышать тишину, без которой не рождаются настоящие стихи.

Главное дело: кузница шлягеров
Сам он считал себя в первую очередь режиссером, но судьба распорядилась иначе: его перо оказалось сильнее камеры. Он писал не для себя, а для тех, кто пел. Сначала для Юрия Антонова. Строчки «О тебе и обо мне» родились не за письменным столом, а в автомобиле, застрявшем в пробке, под аккомпанемент дворников, скребущих по стеклу. «Хмельная сирень» — это воспоминание о крымском дворике, где сирень росла такой густой, что казалась лиловой стеной. «Долгожданный самолёт» — метафора всей жизни человека, который вечно кого-то ждал. Он подарил голос молчанию. А когда Александр Серов попросил текст для песни «Как быть», Косарев написал не просто слова, а сценарий короткой, надрывной драмы на три минуты.

Личность: тишина в шумном мире
Он был непростым человеком. Коллеги вспоминали его как молчаливого, почти аскетичного перфекциониста. Он мог часами править одну строчку, бормоча ее под нос, пока звукорежиссеры не начинали нервно курить одну за другой. Он не выносил фальши — ни в кадре, ни в рифме. Внешне сухой, с усталым взглядом, он мог взорваться внезапной, озорной мальчишеской улыбкой, услышав удачный аккорд. Его стихия — не кинозал с аплодисментами, а полутемная монтажная, где решается судьба каждой секунды звука.

Наследие: невидимые мосты
Когда он ушел в начале 2013 года, замолчали не струны — замолчало целое поколение. Но песни остались. Они звучат в старых наушниках, в радиоприемниках таксистов, на дачных верандах под гитару. Слова, которые он написал, стали музыкальным мостом между эпохами. Он не строил империй, не снимал блокбастеров. Он просто знал, что чувствует человек, когда ждет звонка, когда влюблен, когда одинок. И превращал эти чувства в рифмы, которые мы, не задумываясь, напеваем до сих пор.

Ты ушел в тишину, но оставил нам звук.
Спасибо за то, что наши собственные чувства обрели в твоих строках такие точные имена.