Клычев Иззат Назарович

10 октября 1923 - 12 января 2006

Иззат Назарович Клычев

10 октября 1923 — 12 января 2006

Фраза, вмещающая целую жизнь

Он взял за узду туркменское искусство, которое веками дремало в орнаментах ковров, и вывел его на ветер мировых биеннале. Вся жизнь Клычева — это доказательство того, что национальная культура не исчерпывается фольклором: она способна говорить языком большой живописи, если находится человек, который рискнёт перевести её с языка шёлка на язык холста.

Детство и истоки

Он родился в Байрам-Али, на земле, где воздух дрожит от зноя, а тени глубоки и сини до черноты. Мальчишка из туркменского предгорья — и вдруг в нём просыпается зрение, которому тесно в границах родного аула. Война настигла его в восемнадцать лет, и вместо кисти в руки легла винтовка: три года передовой, после которых он вернулся с протезом вместо ноги, но с глазами, навсегда настроенными на иной свет — не на вспышки разрывов, а на свет пустыни, который он запомнил перед уходом. Ампутация не отрезала его от жизни. Наоборот — заставила вглядываться ещё пристальнее.

Путь и становление

Москва. Суриковский институт. Для туркменского парня с протезом это был не просто институт — это был штурм крепости, где правила диктовала советская школа, от которой требовалось не своё, а правильное. Клычев не сломался. Он окончил институт в 1953-м с единственной мыслью: вернуться в Ашхабад и доказать, что кисть может говорить на туркменском. И первый же его крупный бой — участие в выставке в Брюсселе в 1958 году. Оттуда, из холодной Бельгии, мир впервые увидел не просто туркмена с востока, а художника, равного по смелости мазка любому западному коллеге.

Главное дело

Потом были Венецианские биеннале — дважды. Представлять республику, которую на карте искусства никто всерьёз не замечал. Он мог бы льстить и делать «социалистический реализм» с национальным акцентом. Но Клычев пошёл другим путём: он писал не колхозы и не парады, а человека — его кожу, его складку на халате, его взгляд, в котором серебрится вся Азия. Его полотна — это бесконечный диалог света и ткани. Он возглавил Союз художников Туркмении, стал членом-корреспондентом Академии художеств, потом действительным членом, получил Государственную премию СССР в 1967-м, премию имени Махтумкули, Золотую медаль Академии. Но главная его награда — не геройская звезда, а то, что на вопрос «Кто такой туркменский художник?» отныне отвечали одной фамилией.

Личность и характер

В нём не было позы. Он держался так, будто инвалидность — не повод для жалости, а вызов самому себе. Человек, который мог бы стать чиновником от искусства, выбрал быть его голосом. Никогда не уходил в чистую абстракцию, но и не цеплялся за статичный академизм. Его характер — это выверенный баланс между традицией и дерзостью. Он не кричал, не спорил с властью — он просто писал так, как дышал, и в этом дыхании была такая убедительность, что любая идеология отступала.

Наследие и память

Клычев ушёл в январе 2006 года, оставив после себя не только картины. Он оставил метод. Он доказал: можно быть глубоко национальным художником и при этом — художником мировым. Сегодня его полотна — это ключ к пониманию целой цивилизации, запертой в песках. Каждый, кто увидит его «Ковровщиц» или портреты туркменских женщин, поймёт: это не просто живопись. Это — азбука народа, написанная маслом.

Он показал, что национальное не значит провинциальное.

Спасибо ему за то, что пустыня заговорила на языке мирового искусства.