Кизяев Борис Михайлович

8 сентября 1938 - 9 декабря 2021

Борис Михайлович Кизяев
1938 — 2021

Человек воды и земли
Представьте себе мальчика, рождённого в семье потомственных музыкантов или дипломатов, чья судьба была бы предопределена смычком или дипломатической папкой. Его мир мог бы вращаться вокруг концертных залов или зарубежных миссий. Но судьба распорядилась иначе, поместив его в иной контекст — контекст земли, воды и насущных потребностей огромной страны. Его жизнь стала ответом на вызовы времени и пространства, где главными партнёрами были не ноты или протоколы, а почва, каналы и инженерный расчёт.

Истоки на Вологодчине
Он появился на свет в деревне, в краю лесов и полей, где связь человека с землёй была прямой и безусловной. Другая семья, возможно, давно бы перебралась в столицу, но его корни оставались здесь, в сельской глубинке. Эта прививка реальностью, понимание того, откуда берётся хлеб и как зависит урожай от капризов природы, станет внутренним стержнем. Детство, отмеченное войной и послевоенным восстановлением, не оставляло места абстрактным мечтаниям — оно требовало конкретных решений для конкретных проблем. И он их искал.

Путь через точные науки
Его становление пришлось на эпоху, когда страна остро нуждалась не в философах, а в строителях, инженерах, тех, кто способен преобразовывать ландшафты. Он избрал путь точного знания, поступив в Ленинградский сельскохозяйственный институт. Это был сознательный выбор в пользу прикладной науки. В иное, более спокойное время его острый ум мог бы углубиться в теоретическую физику или чистую математику. Но его время звало к иному — к тому, чтобы знания обретали плоть в виде плотин, оросительных систем, машин, облегчающих человеческий труд на земле.

Архитектор живительной влаги
Главным делом всей его жизни стала гидромелиорация — наука и искусство управления водными ресурсами для нужд сельского хозяйства. Он не просто изучал её; он формировал её как дисциплину, стоял у истоков создания целых научных школ. Его работы были посвящены технологии и механизации строительства мелиоративных систем — тому, как сделать этот процесс эффективным, надёжным, экономичным. Под его руководством и при его непосредственном участии разрабатывались принципиально новые машины и технологические процессы, которые изменили лицо мелиорации в стране. Он мыслил масштабно: от узла конкретного агрегата до стратегии развития целых регионов, страдающих от засухи или, наоборот, заболоченности. Его избрание академиком стало закономерным признанием того, что он был не кабинетным теоретиком, а мыслителем, чьи идеи преображали реальность.

Строгость мысли и широта взгляда
По характеру это был учёный классического склада — требовательный, принципиальный, чуждый суеты. Он ценил ясность мысли и достоверность эксперимента. Его авторитет основывался не на должности, а на глубине знаний и безупречной научной честности. В иной культуре, может быть, он стал бы эталонным профессором старой европейской школы. В своей же он стал одним из столпов отечественной инженерно-агрономической мысли, соединив в себе практическую сметку крестьянина с интеллектуальной мощью академика.

Наследие в учебниках и полях
Его память живёт не только в звании академика РАН, научных трудах и патентах. Она — в учебниках, по которым учатся новые поколения мелиораторов, в методиках, которые продолжают применять. Это наследие конкретного, осязаемого знания, направленного на решение одной из вечных проблем человечества — проблемы воды и хлеба. В эпоху, когда дискуссии об экологии стали глобальными, его вдумчивый, системный подход к преобразованию природы оказывается как никогда актуальным.

Память о нём — это память о человеке, который заставлял воду служить жизни.
Благодарность — за упорный труд, превративший теорию в плодородные нивы.