15 июля 1944 - 16 декабря 2017
Александр Павлович Киселёв
1944 — 2017
В круге искателейОн стоял на перекрёстке, где сходились тропы, казалось бы, несовместимых миров. Для одних он был тем, кто принёс в затхлые коридоры советской науки запретный воздух Гималаев. Для других — строгим научным редактором, превращавшим мистические прозрения в стройные тексты. Его самого видели редко, но след его работы — переводы, книги, идеи — расходился кругами, меняя ландшафт сознания целого поколения искателей.
Учитель и тишинаЕго учителями были не столько люди, сколько тексты, которые он сам же и открывал для русскоязычного пространства. Карл Густав Юнг, Станислав Гроф, философия буддизма и индуизма — вот его настоящие наставники. Но был и другой учитель — суровая школа советского научного института, где он, биохимик по образованию, оттачивал точность мысли. Эта двойная выучка — восточная глубина и западная дисциплина — стала его уникальным инструментом. Он научился слушать тишину между словами разных традиций и находить там смыслы.
Путь переводчика-проводникаЕго путь — это не линейная карьера, а постоянное движение между ролями. Учёный-биохимик, вдруг погрузившийся в изучение религий. Психолог, рискнувший обратиться к трансперсональным горизонтам, едва различимым в советской реальности. Соперником здесь была сама эпоха с её идеологическими запретами, а союзником — жажда знания, объединявшая полуподпольные кружки интеллигенции. Он не боролся с системой в лоб; он аккуратно, как тонкий хирург, вшивал в тело отечественной гуманитарной мысли новые нервные окончания.
Главное дело: мост между берегамиГлавным делом его жизни стал не прорыв, а строительство моста. Моста между рациональной наукой и сферой духовного опыта, между западной психологией и восточной мудростью. Он был не просто переводчиком слов, но переводчиком смыслов. Его научная редактура трудов Грофа, его работы по психологии буддизма — это кропотливая работа ювелира, оправляющего алмаз откровения в безупречную оправу академического языка. Через его руки и ум запретные плоды трансперсональной психологии перестали быть диковинкой и стали рабочим инструментом для терапевтов, философов, думающих людей. Он легитимизировал сферу, считавшуюся маргинальной.
Личность: на стыке мировТе, кто знал его, говорили о редком сочетании: глубокая, почти монашеская сосредоточенность и при этом полное отсутствие позы гуру. Он не вёл за собой толпы, не основывал школ. Его учениками были все, кто брал в руки изданные им книги. Его любовью, вероятно, была сама Истина в её многообразии. А предателем могла бы стать любая догма, любая попытка заключить живое знание в жёсткие рамки. Он оставался на стыке, в точке напряжения, где рождается понимание.
Наследие: расширенная карта реальностиЕго наследие — это расширенная карта человеческой психики, которая вошла в интеллектуальный обиход. Благодаря ему понятия о холотропных состояниях, духовном кризисе, недвойственном сознании перестали быть экзотикой. Он подготовил почву, на которой выросли целые направления в современной психологии и философии в России. Его память — это не музейная табличка, а живой процесс чтения, осмысления, диалога с теми текстами, что прошли через его сердце и разум.
Он растворился в текстах, которые сделал нашими.
Благодарим за новые языки для самого сокровенного опыта.