Худалов Харитон Алексеевич

9 января 1905 - 7 июля 2000

Харитон Алексеевич Худалов

1905 — 2000

Последний рубеж

Он ушёл тихо, почти незаметно — 7 июля 2000 года. Генерал-лейтенант, прошагавший от солдата Первой мировой до командующего армией, доживал свой век в маленькой квартире в Москве. Последние годы он не давал интервью, не писал мемуаров, не жаловался. Только изредка, глядя в окно, поправлял на кителе орден Святого Олафа — норвежскую награду, полученную за освобождение севера Европы. Как он, мальчишка из осетинского села, донёс до финала эту чужую, холодную звезду?

Истоки

Он родился в горах Северной Осетии, в семье, где слово «честь» значило больше хлеба. Детство кончилось, когда отец ушёл на войну. Харитон остался за старшего — пас скот, рубил дрова, учился молчать. В 1918 году, в тринадцать лет, он уже знал цену жизни: видел, как отступают белые, как красные входят в аул, как люди гибнут не от пуль, а от голода. Школа была далеко, но он выучил русский язык по солдатским письмам и газетам, которые приносил сосед-комиссар.

Дорога

В 1920-м он добровольцем ушёл в Красную Армию. Не из идеи — из необходимости: дома было не прокормиться. Его взяли подносчиком патронов, но уже через год он командовал взводом. Худалов учился на ходу — воевал с басмачами в Средней Азии, гонял банды в Дагестане, сидел в окопах под Хасаном. Каждое ранение становилось уроком, каждое повышение — экзаменом. Он не был гением тактики, но был человеком, который никогда не бросал позицию.

Главное дело

1941 год застал его под Брестом. Полковник Худалов командовал стрелковым полком и выводил окруженцев через болота. Он не кричал «За Родину!» — он просто шёл первым, показывая дорогу. В 1943-м его дивизия прорывала оборону под Курском, а в 1944-м он уже вёл корпус через Карпаты. Но самая важная страница открылась в 1945-м на севере Норвегии. Худалову приказали взять Киркенес — порт, забитый немецкими укреплениями. Он не стал штурмовать в лоб: обошёл фьорды по скалам, высадил десант в тыл, заставил немцев бежать. Норвежцы помнили это всю жизнь — через десять лет его наградили орденом Святого Олафа. После войны он командовал армией, учил офицеров, но никогда не рассказывал о войне внукам. «Нечем гордиться, — говорил. — Просто делал своё дело».

Характер

Он был суров, даже замкнут. Сослуживцы вспоминали: Худалов никогда не повышал голоса, но его слушались, потому что он никогда не врал. Он не терпел трусости, но жалел солдат — сам таскал на себе раненых под огнём. Его уважали даже враги: в 1945-м он отказался расстреливать пленных эсэсовцев, сказав: «Мы воюем, не палачи». После войны он не вписался в хрущёвские сокращения армии: его отправили на пенсию, и он ушёл без скандала.

Наследие

Сегодня его имя почти забыто. Нет улиц его имени, нет мемориалов. Но в Норвегии, в музее Киркенеса, висит его фотография — суровый кавказец в фуражке. А в Осетии старики до сих пор вспоминают, как он приезжал в родное село и сажал деревья во дворе школы. Он не оставил мемуаров, но оставил урок: честь выше любой идеологии, а долг — громче любых наград.

Спи спокойно, генерал. Ты не искал славы, но слава сама нашла тебя.

Спасибо за Киркенес, освобождённый не танками, а терпением.