Каминский Григорий Наумович

1 ноября 1895 - 10 февраля 1938

Григорий Наумович Каминский
1895 — 1938

Запах карболки и сухой извести

Весна тридцать пятого. В приемной наркома здравоохранения пахнет не табаком — карболкой, сургучом, влажной известью только что побеленного коридора. За дверью — невысокий, стремительный человек с цепким взглядом. Он не говорит — отдает распоряжения, как командир на передовой. Григорий Каминский знает: чтобы спасти миллионы, нужно действовать быстрее, чем эпидемия. В его кабинете не висят портреты — висят карты очагов тифа и холеры.

Киевское предместье, где пахло типографской краской

Он родился в еврейской семье в Екатеринославе, но юность прошла в Киеве, где воздух был густым от прокламаций и революционных листовок. Гимназист Каминский приносил домой запах свежей типографской краски — он печатал листовки на гектографе. Полиция следила за каждым его шагом, но он научился уходить от филеров, перебегая дворами. В семнадцать лет — первая ссылка. В девятнадцать — побег из тюрьмы. Для него революция была не лозунгом, а способом дышать.

Огненные коридоры гражданской войны

После Октябрьского переворота Каминского забрасывает в Баку, где он работает в подполье, а потом — в Тулу, где его назначают председателем губисполкома. Там, в разрухе и голоде, он впервые сталкивается с главным врагом — эпидемиями. Он организует изоляторы, требует мыла и белья, заставляет чиновников мыть руки. Коллеги смеются: «Комиссар с метлой». Но Каминский знает: если не привить людей от оспы, гражданскую войну не выиграть.

Первая советская вакцина

В 1934 году он становится наркомом здравоохранения СССР. Его главное дело — создание системы, которая спасет миллионы. Он вводит обязательную вакцинацию, строит санитарно-эпидемиологические станции, добивается финансирования на производство отечественного инсулина. В 1936 году он выбивает средства на строительство первого в мире Института вакцин и сывороток. Его идея — «здоровый быт» — превращается в государственную программу: бани в колхозах, родильные дома в районных центрах, борьба с малярией на юге. Он работал так, будто знал, что времени мало.

Человек, не умевший молчать

Каминский был жестким и прямым. На заседаниях Политбюро он мог сказать: «Это не план, это убийство». Он не боялся возражать Сталину в вопросах питания и гигиены. Когда начался голод, он потребовал отмены продразверстки в голодающих регионах. Его враги в аппарате говорили: «Слишком самостоятельный». Он не умел льстить, не писал доносов, не прятался за спины. За это его и сломали.

Десятое февраля тридцать восьмого

В 1937 году его арестовали. Кабинет, где пахло карболкой, опечатали. На допросах он держался три месяца — не подписал ни одного ложного показания. 10 февраля 1938 года его приговорили к расстрелу. В последнем письме жене он писал: «Я ничего не совершил против народа. Я только лечил его». Когда выносили приговор, он смотрел не на судей — вдаль, словно видел другую весну, где нет тифа и голода, а есть только чистые больницы и спасенные дети.

Его имя носит Институт вакцин в Москве — там, где делают прививки против того, что он когда-то победил.
Врач, который не носил халата, но спас больше жизней, чем иной в белом, — спасибо за каждую сохраненную минуту.