Кабачник Мартин Израилевич

27 августа 1908 - 15 апреля 1997

Мартин Израилевич Кабачник
1908 — 1997

Что остаётся в колбе
После него остался не просто новый класс химических соединений — фосфорилирующие агенты, но целый язык, на котором заговорила органическая химия второй половины двадцатого века. Его именем названы реакции, которые стали азбукой для студентов и инструментом для промышленников. Наследие Кабачника — это не только монографии и патенты, но и созданная им мощная научная школа, целое поколение химиков, мыслящих в парадигме фосфорорганической химии. Его работы по таутомерии, механизмам реакций, созданию инсектицидов и лекарственных препаратов легли в основу направлений, развивающихся и поныне. Память о нём — это тихий гул вытяжных шкафов в лабораториях, где до сих пор идут процессы, принципы которых он когда-то установил.

Истоки в одесском дворе
Путь к этим высотам начался в Одессе, в атмосфере портового города, где смешивались языки, культуры и запахи далёких стран. Детство, пришедшееся на революцию и гражданскую войну, было нелёгким, но, вероятно, именно эта среда воспитала в нём особую жизнестойкость и ясность цели. Он рано понял, что его стихия — не море, а мир формул и уравнений, мир, где порядок можно создать собственным умом. Окончив химический факультет Одесского института народного образования, молодой исследователь сделал первый уверенный шаг в науку, который вскоре привёл его в Москву.

Становление в московских лабораториях
Москва конца двадцатых — начала тридцатых годов была котлом, в котором кипела советская наука, пытаясь в кратчайшие сроки догнать мировую. Кабачник окунулся в эту кипящую среду, работая в НИИ органической химии, а затем в только что созданном Институте органической химии АН СССР. Здесь, под началом видных учёных, оттачивался его экспериментальный талант и формировался уникальный научный почерк — умение видеть за частной реакцией общий фундаментальный принцип. Он не просто ставил опыты, он выстраивал теории, которые объясняли и предсказывали.

Царство фосфора
Главным делом его жизни стало покорение органической химии фосфора — элемента, чьи соединения считались трудными и малоперспективными. Кабачник и его школа доказали обратное. Они раскрыли удивительную таутомерию фосфорсодержащих соединений, разработали универсальные методы фосфорилирования, открыв дорогу к синтезу огромного множества новых веществ. Его исследования имели далеко идущие практические последствия: от создания эффективных инсектицидов, спасавших урожаи, до разработки лекарственных препаратов и экстрагентов для ядерной промышленности. Каждая его работа была мостом от глубокой теории к осязаемой практике.

Строгость мысли и широта души
В науке он был воплощённой строгостью и дисциплиной мысли. Его лекции и выступления отличались кристальной ясностью и логической безупречностью. Но за этой внешней академичностью скрывался человек широкой души, преданный учитель, внимательный к ученикам. Он умел создавать в коллективе атмосферу творческого поиска, где ценилась самостоятельность мысли. Его авторитет был непререкаем, но основан не на должности, а на глубине знаний и научной честности.

Наследие в учебниках и институтах
Сегодня имя Кабачника высечено в истории науки. Оно стоит в одном ряду с именами Арбузова и Несмеянова — титанов, создавших советскую школу органической химии. Реакция Кабачника–Филдса, уравнение Кабачника–Филдса–Тауца — эти термины навсегда вписаны в учебники. Основанный им журнал «Известия Академии наук. Серия химическая» долгие годы был главной трибуной для отечественных химиков. Его идеи продолжают жить и развиваться в стенах Института органической химии, носящего теперь имя Н. Д. Зелинского, где он проработал десятилетия.

Его формулы продолжают рождать новые вещества.
Благодарность учёному, открывшему для химии целый мир в одном элементе.