Цирульников Наум Израилевич

24 сентября 1910 - 28 декабря 1979

Наум Израилевич Цирульников
1910 — 1979

Человек, который не верил в свою звезду
Среди морских офицеров бытует поверье: если в день твоего рождения штормит — быть тебе адмиралом. Наум Цирульников родился 24 сентября 1910 года в семье, где море было не романтикой, а проклятием. Его отец, мелкий ремесленник из Одессы, говорил: «В море идут только те, кому нечего терять на суше». И всю жизнь сын доказывал, что отец ошибался — но сам до конца своих дней сомневался, имеет ли право носить форму с контр-адмиральскими погонами.

Детство, где не было места слабости
Он вырос в Одессе, среди портовых запахов рыбы и мазута. Семья жила в подвале, где зимой стены покрывались инеем. Мать, Сарра Абрамовна, умерла, когда Науму было семь. Отец запил. Мальчика приютила тетка — женщина суровая и молчаливая. Она не гладила его по голове, но научила главному: «Если упал — вставай сразу, не дай себе подумать, что можно остаться». Именно тогда, в десятилетнем возрасте, он дал себе слово: «Никогда не буду жалеть себя. Даже когда никто не смотрит». Но он не знал тогда, что эта привычка станет его проклятием.

Путь, который начался с насмешки
В 1925 году он впервые увидел военный корабль — и его вырвало от качки прямо на причал. Соседские мальчишки смеялись: «Слабаку не место во флоте». Этот стыд стал стартовым пинком. Цирульников сдал экстерном за школу, поступил в военно-морское училище в Ленинграде — но первые два года его отчисляли за «недостаточную физическую подготовку». Он возвращался снова, просил, унижался, писал рапорты. Однажды начальник училища, глядя на его тощую фигуру, сказал: «Вы, Цирульников, скорее станете поэтом, чем адмиралом». Он запомнил и сделал так, чтобы эта фраза сгорела в топке его воли.

Главное дело, которое он считал провалом
К 1941 году он уже был командиром эсминца. Но война обнажила его главный страх: «Я боюсь ошибиться так, чтобы погибли люди». В июне 1942 года, во время конвоя PQ-17, его корабль потерял ход из-за поломки двигателя. Немецкие подлодки шли на перехват. Цирульников принял решение, которое до сих пор оспаривают историки: он приказал задраить все люки и лечь на дно, замаскировавшись под затопленное судно. Четыре часа команда сидела в темноте, не зная, выживут ли. Они выжили. Но сам Цирульников до конца жизни считал этот эпизод позором — «Я спрятался, как крыса». Он не мог простить себе, что не принял бой. Хотя именно его экипаж не потерял ни одного человека в том походе.

В 1955 году, уже будучи контр-адмиралом, он курировал испытания нового торпедного оружия на Черном море. Первые три пуска провалились — торпеды уходили на дно. Цирульников лично опустился в водолазном скафандре на глубину, хотя врачи запретили ему из-за больного сердца. Он нашел неисправность в рулях. Но когда доложил начальству, сказал: «Это моя халатность, я не проверил расчеты». Хотя виноват был не он — ошибка сидела в заводском чертеже. Он взял удар на себя, чтобы спасти конструкторов от трибунала.

Человек, который не умел прощать себя
Близкие вспоминали: после каждой удачной операции Цирульников не праздновал, а запирался в каюте и молчал. Однажды его дочь спросила: «Папа, ты боишься?» Он ответил: «Нет, дочка. Я боюсь перестать бояться». Он всегда носил в кармане кителя старую фотографию — группу курсантов 1932 года. Большинство снимка было вымарано черным: его сокурсники погибли в боях, умерли от ран, пропали без вести. Он выжил — и это было для него самой тяжелой ношей.

Наследие, которое он не видел
Цирульников умер 28 декабря 1979 года от инфаркта, сидя за рабочим столом. В его шкафу нашли папку с черновиками книги по тактике морского боя — она так и не была издана. На первой странице рукой автора было написано: «Я не имею права учить других. Я сам еще не научился». Эта строчка — весь Цирульников. Человек, который поднялся из подвала до контр-адмирала, но так и не смог убедить себя, что заслужил это.

Память о нем — не в орденах, а в том, как он молчал, когда надо было кричать, и говорил правду, когда проще было солгать.
Мы благодарны ему за то, что он показал: даже адмиралы имеют право бояться. И право не прощать себе своих маленьких побед.