Гуляев Иван Иванович

28 мая 1922 - 27 марта 1998

Иван Иванович Гуляев
1922 — 1998

Забытые глубины
После него осталась не громкая слава парадов, а настороженная тишина реакторного отсека. Остались рассекреченные документы, в которых слово «радиация» соседствует со словом «подвиг». Осталась легенда о «К-27» — атомной лодке, которую он водил туда, откуда возвращаются не все. Её затопили в Карском море, но память о ней, как и о её командире, всплывает вновь — тихо, неумолимо, как перископ из глубины.

Крестьянская закваска
Детство его прошло в стороне от моря, в смоленских полях. Родился в крестьянской семье, где главным законом была работа. Небо над головой, земля под ногами — и никаких океанов. Но когда грянула война, восемнадцатилетний парень из деревни увидел в военкомате плакат с подводной лодкой. Выбор был не случайным: ему казалось, что в море, под толщей воды, можно спрятаться от войны. Он ошибся — война пряталась под водой сама.

Становление на дизелях
После училища он начал ходить на «дизелях» — старых, шумных, пропахших соляркой и потом. Служил на Тихоокеанском флоте, привык к сжатым срокам и железу. Но уже тогда, на глубине, он начал бредить скоростью. Дизель давал миль десять под водой — и это казалось насмешкой. Он хотел, чтобы лодка летела. Когда в 1950-х начались испытания атомных подводных сил, Гуляев подал рапорт одним из первых. Его заметили: не просто моряк, а человек, который слышит механизмы.

«К-27»: испытание атомом
Главным делом его жизни стала лодка проекта 645 — «К-27», первая советская АПЛ с жидкометаллическим теплоносителем. Он принял её в 1963 году и сразу понял: это не корабль, это хрупкий сплав инженерной дерзости и риска. В феврале 1964 года он вывел её на максимальную скорость — 30 узлов под водой. Лодка дрожала, реактор гудел, а Гуляев стоял у перископа, не меняя лица. За этот поход он получил Героя, но главной наградой стало доверие экипажа, знавшего: командир не покинет пост, даже если свинец расплавится.

Характер из сплава
В нём уживались полярная сдержанность и крестьянская дотошность. Он не повышал голоса, но на «К-27» его называли «Батя». Он мог сутки не спать, проверяя каждую заслонку, и требовал от механиков абсолютной чистоты — не для устава, а потому что атом любит порядок. При этом он не был сухарем: на стоянках в Полярном устраивал для матросов концерты, сам играл на гармони, вспоминал смоленские частушки. Его уважали за то, что он помнил имена жён и детей каждого подчинённого.

Тишина после вахты
Он ушёл из жизни весной 1998 года. К тому времени «К-27» уже шесть лет покоилась на дне, а сам Гуляев жил в Ленинграде тихо, как отставной капитан, без крикливых интервью. Его не стало почти незаметно для широкой публики — лишь узкий круг ветеранов знал, что ушёл последний, кто водил атомный корабль, не боясь расплаты. Сегодня его имя носят школы в Смоленской области и мемориальная доска на доме в Петербурге, но главное наследие — это урок: скорость имеет цену, и цена эта — человеческая нервная система, отданная ради будущего, в котором мы сейчас плывём.

Памяти капитана, не знавшего страха перед реактором.
Спасибо за стальной характер и за то, что держал руку на пульсе, даже когда пульс бился в атомном ритме.