18 июня 1923 - 14 января 2001
Виталий Иосифович Гольданский
1923 — 2001
**Химия как судьба**Он был человеком, чья жизнь казалась невозможной. Переживший блокаду Ленинграда, вывезенный по Дороге жизни, он вернулся в науку, словно из другого измерения. Его учитель, академик Николай Семёнов, разглядел в юноше не просто талант, а редкую способность видеть там, где другие видят лишь хаос. Семёнов, нобелевский лауреат, стал для него не только научным руководителем, но и защитником, проводником в мир большой науки, где царили законы цепных реакций — и не только химических.
**Учитель и тень войны**Учитель дал ему направление, но истинным соперником Гольданского навсегда осталась сама смерть. Она стояла за его плечом в блокадные дни, она диктовала условия выживания. Этот незримый, всепоглощающий соперник научил его ценить каждую секунду, работать с лихорадочной, почти болезненной интенсивностью. Из этого противостояния родилась его главная научная страсть — химия крайних, пограничных состояний, химия при сверхнизких температурах, где, казалось бы, всё должно замирать. Но он находил там жизнь, движение, реакции, которые по всем канонам были немыслимы.
**В поисках холодного огня**Его главным делом стала химическая физика, а точнее — её самая холодная и самая горячая точка одновременно. Он изучал явления вблизи абсолютного нуля, открыл эффект квантового низкотемпературного предела химических реакций. Его любовью, его музой была сама материя в её экстремальных проявлениях. А его предателем часто оказывалась косность, инертность мышления. Не люди, а сам принцип «этого не может быть, потому что не может быть никогда». Он сражался с этим всю жизнь, доказывая, что невозможное — возможно. Его ученики, целая плеяда блестящих физико-химиков, стали его живым щитом и продолжением. Они подхватывали его идеи, развивали их, создавая собственную научную школу — школу Гольданского.
**Гражданин и академик**Личность его была многогранной, как кристалл. Для одних — непримиримый полемист, яростно отстаивавший свои взгляды на научных советах. Для других — пламенный общественный деятель, народный депутат, использовавший свой авторитет, чтобы говорить правду о проблемах науки и образования. Для третьих — человек невероятной эрудиции, писавший о науке так, что это захватывало, как детектив. Его характер был реакцией на пережитое: энергия, бьющая через край, острый ум, иногда граничащий с сарказмом, и глубокая, искренняя человечность.
**Наследие вне формул**Память о нём — это не только труды и открытия, давшие начало новым направлениям в науке. Это пример учёного-гражданина, который не замыкался в башне из слоновой кости. Он боролся за сохранение научного потенциала страны в самые трудные годы, его голос был слышен. Его наследие — в его учениках, в институте, носящем его имя, в той самой «химии жизни», которую он изучал вопреки всем законам энтропии и распада.
Он превратил холод абсолютного нуля в точку отсчёта для новых открытий.
Благодарим за стойкость, за жар мысли и за веру в то, что даже в самом холодном веществе таится огонь.
