10 июля 1938 - 1 сентября 2007
Эдуард Алексеевич Дидоренко
1938 — 2007
Он стоял в центре сцены, но свет прожекторов ловил не его — он ловил отражения в глазах тех, кто был рядом. Учитель видел в нём продолжение себя, соперник — стену, любовь — тихую гавань, а предатель — укор. Ученик же, склоняясь над конспектом, ещё не знал, что пишет не лекцию, а чью-то судьбу.
Тот, кто научил его первому шагу, был сельским учителем из Новоайдара. В классе, где пахло керосиновой лампой и стёртой резиной, он впервые заметил мальчика, который не просто слушал — он впитывал. Учитель говорил: «Закон — это не буква, это совесть, записанная чернилами». Эдуард запомнил не слова, а интонацию. Позже, когда ему придётся создавать университет, он вспомнит этот голос — тихий, но не терпящий возражений.
Соперник появился на всесоюзных соревнованиях по самбо. Ковёр, жёсткий, как асфальт, и двое — он и тот, кто должен был стать чемпионом. Схватка длилась минуту, но запомнилась на всю жизнь. Соперник потом скажет: «Ты не бил — ты держал». Дидоренко не ломал, он удерживал — эту привычку он перенесёт в профессию. В милиции его будут бояться не за жёсткость, а за то, что он никогда не отпускает хватку. «Он брал не силой, — вспоминали коллеги, — он брал терпением. Ты устанешь, а ему — хоть бы что».
Любовь подарила ему не только семью, но и понимание того, что за формой скрывается человек. Она говорила: «Ты приходишь домой, а в глазах у тебя — чужие беды». И он учился оставлять беды за порогом, но не всегда получалось. В ночные звонки, когда срывали с постели, она не роптала. Просто ставила чайник и ждала. Потом, на его похоронах, она скажет: «Он так и не научился говорить "нет" тем, кто просил помощи». И это была правда.
Предатель оказался тем, кого он считал своим учеником. Тот ушёл к конкурентам, унося с собой не документы, а принципы. Дидоренко не мстил. Он просто сказал: «Ты украл не у меня — ты украл у себя». Через годы предатель вернётся, просить работу. И Дидоренко даст её — не потому, что простил, а потому, что не умел отказывать. «Он был странный, — удивлялись сослуживцы. — Мог наказать, но не умел добивать».
Ученик — их было тысячи. Первый выпуск Луганского университета внутренних дел смотрел на него как на икону. Но Дидоренко не хотел быть иконой. Он хотел быть учебником. Каждому говорил: «Ты — не винтик в системе. Ты — система». И они верили. Потому что он сам был живым доказательством: из сельского паренька, начинавшего с должности рядового милиционера, можно стать генерал-полковником. Можно создать университет из ничего — из руин и надежд. Можно получить 16 орденов и 32 награды, но главной наградой считать звание «Почётный гражданин Луганска».
Память о нём не в граните — она в той самой аудитории, где он читал лекции, стоя у доски и не глядя в конспект. Говорят, студенты входили тихо, боясь нарушить течение его мысли. А он, заметив это, улыбался: «Садитесь. Я не кусаюсь. Я пытаюсь вас научить».
Спасибо ему за то, что он не строил карьеру из чужих спин. За то, что в мире, где закон часто был лишь словом, он сделал его делом. За то, что оставил после себя не только звания, но и людей, которые помнят: настоящая сила — не в том, чтобы сломать, а в том, чтобы удержать.