Черемисинов Григорий Михайлович

2 февраля 1895 - 1980

Григорий Михайлович Черемисинов
2 февраля 1895 — 1980

Каждого начальника видно по его людям
О нём не сохранилось мемуаров. Он не оставил книги воспоминаний, не писал статей в «Военно-исторический журнал». Черемисинов — из тех, кого разглядываешь в отражении: в том, как о нём говорили курсанты, как его вспоминали сослуживцы, как его имя передавали из уст в уста в артиллерийских училищах. Он предстаёт не столько через собственные поступки, сколько через преданность тех, кто учился под его началом, и через ярость тех, кто с ним сталкивался на войне.

Учитель, который видел каждого
В Ленинградском Краснознамённом артиллерийско-техническом училище говорили: «Черемисинов знает всех по фамилии». Не по списку — по голосу, по почерку, по тому, как курсант держит уровень. В блокадные зимы, когда училище эвакуировали в Иркутск, он лично проверял, у кого прохудились валенки, и отправлял своего адъютанта искать кожу для подошв. Один из выпускников вспоминал: «Он был строг, как старый унтер, и заботлив, как отец». Учитель в нём не отделял муштру от человечности: требовал идеального знания матчасти, но разрешал курить на переменах, если курсант сдал зачёт.

Соперник, который не уступал
Когда в 1945 году Черемисинова перевели начальником в Тульское оружейно-техническое училище, его встретили настороженно. Местные преподаватели считали себя элитой — имени Тульского пролетариата в названии. Он же, не снимая шинели, потребовал вывесить старые учебные планы и за четыре месяца перекроил программу так, что первые выпуски после войны показали лучшие результаты по стрельбе за всю историю училища. Соперничал он не с людьми — с косностью. Говорили, что один полковник, старый туляк, подал рапорт об уходе, когда Черемисинов приказал разобрать стенд с устаревшими образцами оружия и выставить новейшие. Черемисинов ответил: «Учить живым железом — не мёртвым».

Любовь, замкнутая на долге
Жена Черемисинова, Вера Александровна, почти не фигурирует в официальных бумагах. Но в училищных легендах сохранилось: когда началась война, она осталась в Ленинграде, а он — в Иркутске с училищем. Письма шли месяцами. Однажды, уже после войны, он сказал замполиту: «Я её не видел три года. Она держала дом, пока я держал училище». В этом признании — вся его любовь: без сантиментов, с сухой отчётностью о верности. Вера Александровна пережила блокаду, и после войны они прожили вместе до конца.

Предатель, которого не простили
В 1949 году, когда Черемисинов покидал пост начальника Тульского училища, поползли слухи о нецелевом расходовании средств на ремонт казарм. Кто-то из подчинённых написал донос. Разбирательство длилось полгода, но комиссия не нашла нарушений. Однако осадок остался: генерал-майор, прошедший войну, поднявший два училища, уходил в тени. Курсанты, узнав об этом, устроили стихийный митинг — требовали оставить Черемисинова. Он же, как рассказывали, сказал только: «Кто предал однажды — предаст и дважды». Имени доносчика никто не узнал.

Ученики, которые стали учителями
После отставки Черемисинов жил тихо, но к нему ездили. Бывшие курсанты — уже майоры, полковники — привозили внуков, просили «поговорить с дедом». Он не читал лекций, не наставлял — просто сидел в кресле и слушал, как отчитываются о службе. Один из его выпускников, ставший начальником артиллерийского училища в Одессе, говорил: «Я до сих пор, когда проверяю казармы, слышу его голос: "Глазом, а не бумагой проверяй"». Ученики Черемисинова разъехались по всей стране — и каждый вёл училище так, как помнил: с требовательностью отца и с зоркостью старшины.

Он не оставил мемуаров — оставил людей, которые помнили, как пахнет порох в учебном классе и как генерал зимой сам латал курсантский бушлат.
И если кто-то до сих пор говорит «черемисиновская выучка», значит, он жив.