Бурлаков Матвей Прокопьевич

19 августа 1935 - 8 февраля 2011

Матвей Прокопьевич Бурлаков
1935 — 2011

Тот самый выдох в Потсдаме

Он стоял на плацу в Потсдаме, когда над штабом медленно опускали красное полотнище. Сорок пять лет спустя после Победы — последний Главнокомандующий Западной группой войск. В руках — приказ о выводе полумиллиона солдат, тысяч танков и самолетов на восток. Матвей Бурлаков не начинал войн, но ему выпала миссия закончить самую долгую военную оккупацию в истории Европы. Он станет тем, кто свернет знамя, не уронив чести.

Из крестьянской избы — в танковую сталь

Август 1935-го, деревня Аверино под Свердловском. Восьмой ребенок в семье колхозников. Отец погиб на фронте, мать тянула детей одна. В семнадцать — работа на стройке, в девятнадцать — призыв. Бурлаков не шел в армию за карьерой: он шел, потому что больше некуда. Но в учебке на Урале, когда впервые сел за рычаги танка Т-34, понял: это его стихия. Гусеницы, дизель, броня — здесь не надо слов, только руки и нервы.

Командир, которого слушались без окрика

Военное училище в Челябинске, потом Академия бронетанковых войск, затем Академия Генштаба. Бурлаков прошел все ступени: от лейтенанта до генерала. Служил в Прикарпатском, Туркестанском, Киевском округах. К середине 1980-х — первый заместитель командующего войсками Белорусского военного округа. В 1988 — генерал-полковник и назначение командующим Южной группой войск в Венгрии. Там он впервые столкнулся с распадом: венгерские власти больше не хотели видеть советские танки, и Бурлаков начал готовить эвакуацию — задолго до того, как слово это стало официальным.

Хозяин последнего парада

1990 год. Его переводят в Германию — командовать Западной группой войск. Это не просто должность, это исторический крест. Под рукой — 500 тысяч человек, 12 тысяч танков, 28 тысяч единиц техники. Войска, которые еще вчера стояли лицом к лицу с НАТО сегодня нужно вывезти в Россию за четыре года. Бурлаков торгуется с немцами за каждый километр путей, за каждый эшелон. Он добивается, чтобы солдаты уезжали с оружием, а не с сумками, чтобы офицеры получали жилье. Но жилья нет, и он пишет в Москву жесткие телеграммы, рискуя званием. В 1994 году он садится в последний самолет из Виттштока — и Германия остается позади.

Человек, который не умел молчать

Бурлаков не был кремлевским говоруньем. Говорил прямо, даже когда это не нравилось начальству. В 1990-е, вернувшись в Россию, он возглавил Комитет ветеранов Вооруженных Сил. Никто не хотел вспоминать о «холодной» войне, но он напоминал: солдаты, которые служили в ГСВГ, не предатели, а люди, выполнившие приказ. Его называли «человеком чести» — редкое слово для тех лет.

Когда вывозят не только танки, но и память

После вывода войск его имя пытались забыть. Западная группа исчезла, а с ней — целая эпоха. Но Бурлаков не канул: в 2000-х он добился установки памятника воинам-уральцам, писал мемуары, встречался с молодежью. 8 февраля 2011 года его не стало. На похороны пришли тысячи — бывшие сослуживцы, курсанты, ветераны. Никто не говорил речей о политике, только: «Он нас не бросил».

Последний главнокомандующий, который вывел армию с честью, когда страна уже не знала, что такое честь.
Спасибо за то, что даже в час распада остался солдатом, а не чиновником.