Амарантов Борис Георгиевич

19 сентября 1940 - 3 марта 1987

Борис Георгиевич Амарантов
1940 — 1987

Тот, кто умел исчезать
Он был магом, но меньше всего походил на чародея. Взгляд неуверенный, плечи сутулые, голос тихий, словно он извинялся за то, что вообще заговорил. Зрители, впервые видевшие Амарантова на сцене, недоумевали: этого человека привели сюда по ошибке? Он нервно мял в пальцах носовой платок, бормотал что-то неразборчивое... И вдруг платок превращался в голубя, а сам Борис, сконфуженный и неловкий, оказывался властелином пространства. Иллюзия была не в фокусах — иллюзией был он сам.

Детство на задворках цирка
Борис рос в Ленинграде, в семье, далёкой от блеска манежа. Отец, инженер, хотел, чтобы сын пошёл по его стопам. Мать, библиотекарь, привила любовь к книгам. Но мальчика тянуло не к чертежам, а к запаху опилок и бенгальских огней. В девятилетнем возрасте он сбежал из дома, чтобы посмотреть гастроли московского цирка, — и вернулся только ночью, получив от отца не столько ремень, сколько горькое разочарование в глазах. Стыд за этот побег он пронёс через всю жизнь, но именно тогда в нём поселилась одержимость: «стать тем, кто делает невозможное». Учился он средне, друзей было мало — сверстники считали его странным, а он прятался в мире иллюзий, где всё подчинялось только его воле.

Путь через разочарования
В цирковое училище его приняли не сразу. Приёмная комиссия ворчала: «Артист оригинального жанра — это звучит, но что вы умеете, молодой человек?» Амарантов не умел ничего эффектного. Он жонглировал плохо, клоунада давалась с трудом. Зато он мог бесконечно показывать карточные фокусы, которые никто не воспринимал всерьёз. Провалы преследовали его годами. Однажды во время выступления в Твери он уронил реквизит и, покраснев до корней волос, ушёл со сцены под смех зала. Он хотел бросить искусство. Но именно в этот момент отчаяния родилось его главное открытие: сила не в ловкости рук, а в слабости, которую зритель видит. Он решил не прятать свою неуверенность, а сделать её частью номера. И это сработало.

Главное дело: маска неудачника
В середине 1960-х Амарантов создаёт номер «Человек-невидимка». На сцене — не герой, а забитый клерк в мятом пиджаке. Он путается, теряет предметы, извиняется. Но каждый его жест рождает чудо: исчезают стулья, плащи, целые ассистентки. Аплодисменты гремели, но за кулисами Борис оставался всё тем же неуверенным человеком. Он боялся высоты, не любил летать на самолётах, мучительно переживал каждый вызов к начальству. Его режиссёрские работы — спектакли «Странная история» и «Иллюзион» — были новаторскими для советской эстрады, но Амарантов вечно сомневался: «А вдруг это скучно? А вдруг не поймут?» Он получил «Гран-при» на фестивале в Монте-Карло, но домой вернулся с мыслью: «Мне просто повезло».

Человек, который не верил себе
Коллеги вспоминали, как Борис мог часами сидеть в гримёрке, перебирая колоду карт, и молчать. Он был патологически не уверен в себе. Женился поздно — на женщине, которая не имела отношения к цирку, и боялся, что она уйдёт, узнав его «настоящего». В быту был беспомощен: не умел забивать гвозди, терял ключи, опаздывал на репетиции. Друзья злились, а он оправдывался: «Я просто исчезаю, когда надо быть вовремя». Эта двойственность — гениальный творец и растерянный ребёнок — стала его проклятием. Он так и не научился ценить свой талант, считая каждый успех случайностью.

Уход и эхо
3 марта 1987 года Амарантов умер от сердечного приступа. Ему было сорок шесть. Говорят, в последние дни он сильно переживал из-за разноса в газете, где его номер назвали «старомодным». Смерть застала его врасплох — на лестнице поликлиники, с пачкой рецептов в руках. Никакой торжественности, никакой сцены. Просто остановилось сердце человека, который всю жизнь учил других исчезать, но сам исчез слишком рано и слишком буднично. Его похоронили тихо, без пафоса. Лишь несколько старых артистов цирка пришли проститься.

Он был магом, который боялся собственного дара.
Спасибо за то, что в мире, где всё должно быть понятно, он оставил место для тайны.