Зубарев Борис Матвеевич

19 ноября 1921 - 31 января 2020

Борис Матвеевич Зубарев
1921 — 2020

Судьба, которую не выбирают, но которой служат
Он мог бы остаться в шахтерском поселке под Днепропетровском, где каждый мальчишка знал: твой удел — уголь, пыль и тишина забоя. Но война разорвала этот сценарий, а геология стала второй жизнью — той, что строится не на залежах, а на горизонтах. Борис Зубарев прожил почти столетие, превратившись из солдата в одного из архитекторов советской минерально-сырьевой империи.

Истоки: вместо детства — война
Если бы не 1941 год, он, возможно, закончил бы мирный горный институт и остался в родных местах инженером средней руки. Но страна, в которой он родился, не оставляла выбора: девятнадцатилетний студент Ленинградского горного института ушел на фронт. Вместо учебников — окопы под Ленинградом, вместо карт месторождений — карты боевых действий. Четыре года войны выжгли из него все, кроме одного: земля — это не только поле битвы, но и то, что нужно исследовать, чтобы жить.

Путь: от полей сражений до геологических партий
Демобилизовавшись в 1945-м, он мог бы осесть на кафедре, рассказывая студентам о войне. Вместо этого он ушел в поле. Сначала — старший коллектор в Казахстане, где сорокоградусная жара и степная пыль стали привычнее хлеба. Потом — начальник партии в Западной Сибири, когда там еще не нашли ту нефть, что позже изменит экономику страны. Каждый его шаг мог стать последним: палатки, медведи, отсутствие дорог. Но именно там, в тайге и тундре, он понял: геология — это не романтика, это дисциплина, помноженная на одержимость.

Вершина: когда вместо науки — управление государством
В 1976 году его вызвали в Москву. Первый заместитель министра геологии СССР — пост, который мог бы занять кто-то с партийным стажем или столичными связями. Зубарев же пришел с полей и вышек. Одиннадцать лет он курировал разведку всех стратегических ресурсов страны: от урана до алмазов. Именно при нем были доразведаны крупнейшие месторождения нефти и газа Тюмени, открыты новые кимберлитовые трубки в Якутии. Он мог бы сидеть в кабинете и подписывать бумаги — вместо этого он лично выезжал в партии, проверяя, как бурят скважины в вечной мерзлоте. Говорили: «Зубарев карту чувствует кожей».

Личность: человек без позы
Он не носил орденов на гражданскую одежду и не любил рассказывать о войне. В воспоминаниях коллег он остается «Борисом Матвеевичем» — строгим, но справедливым, молчаливым, но внимательным. Однажды в конце 80-х, когда система уже трещала, он приехал в Иркутск и три часа слушал жалобы геологов на нехватку палаток и зарплат. Вместо обещаний он снял трубку прямой связи с министерством и закричал: «Люди на морозе, а вы там сидите!». Через неделю транспорт вылетел.

Наследие: что остается после геолога
Он ушел на покой в 1987-м, когда страна вступала в эпоху перемен. Умер в 2020-м, не дожив года до столетия. Его имя не стоит на картах, но есть месторождения, открытые благодаря его решениям. Есть поколение геологов, которые помнят: начальник — не тот, кто сидит в кабинете, а тот, кто знает, как пахнет керн в минус сорок. Есть учебники, где упоминаются его методы разведки.

Представь, что он остался в том поселке. Или погиб под Ленинградом. Или стал академиком-теоретиком. Но он выбрал путь, где каждое месторождение — это памятник его войне, выигранной уже после Победы.
Спасибо за то, что земля, которую он топтал солдатскими сапогами, стала для него не полем боя, а кладовой жизни.