1 октября 1921 - 5 февраля 1987
Виктор Сергеевич Зикеев
1 октября 1921 — 5 февраля 1987
Если бы не война, он мог бы стать инженером на заводе, архитектором провинциального города или просто отцом большого семейства, доживающим век в тихой избе под Орлом. Но время выбрало иной сценарий: вместо чертежей — карты боевых действий, вместо мирного неба — огненный шквал сороковых.Детство его прошло в деревне Богословка, где мальчишка, рожденный в крестьянской семье, впитывал запах свежескошенной травы и гул паровозов на станции Долгое. Если бы не коллективизация и голодные годы, может быть, он навсегда остался бы в этих краях, пахать землю или учить детей грамоте. Но судьба распорядилась иначе: в 1940 году, когда над Европой уже сгущались тучи, его призвали в армию. Другой бы выбрал тыловую службу, но Зикеев попал в артиллерию — специальность, где ошибка стоила жизни.
Путь его к званию Героя пролегал через руины Сталинграда и огненный Курский выступ. Представьте: он мог бы погибнуть в 1942-м, когда их батарею накрыли немецкие минометы, или замерзнуть в окопах под Ржевом. Но каждый раз, когда смерть проходила в миллиметре, он оставался жив. К 1944 году лейтенант Зикеев командовал батареей самоходных артиллерийских установок ИСУ-152 — чудовищных машин, которые называли «зверобоями». И вот тут бы ему стать сухим штабистом, отсиживаться за спинами пехоты, но нет: он вел свои «самоходки» в лобовые атаки, выжигая немецкие «Тигры».
Главное дело его жизни случилось в январе 1945-го. В боях за польский город Познань его батарея, оставшись без пехотного прикрытия, трое суток удерживала перекресток дорог, отбивая атаки превосходящих сил противника. Он лично корректировал огонь, стоя под пулями. Другой бы отступил — позиция была обречена. Но Зикеев держался до подхода подкрепления, уничтожив пять танков и сотни гитлеровцев. Через три месяца, 27 февраля, ему присвоили звание Героя Советского Союза. А потом — Берлин, штурм, и надпись на рейхстаге, которую он, скорее всего, не делал, потому что не любил пафоса.
Характер его был из твердого сплава: крестьянская упрямость, солдатская прямота, офицерская честь. После войны он не ушел в тень, не спился и не стал бюрократом — остался в армии, учил молодых артиллеристов. В 1960-е командовал ракетными войсками, хотя, будь у него другая судьба, мог бы руководить совхозом или колхозом. Но он выбрал небо в погонах: дослужился до генерал-майора, носил звезду Героя на груди, но никогда не кичился ею. Говорят, в школе, где он выступал перед пионерами, он стеснялся рассказывать о войне и переводил разговор на урожаи и тракторы.
Наследие его — не только бронзовый бюст на родине и мемориальная доска в Орле. Это те пять тысяч курсантов, которых он обучил за послевоенные годы. Это те солдаты, которым он спас жизнь в Познани, рискнув своей. И это — тихий урок: даже в аду войны можно остаться человеком, не сломаться, не озлобиться. Если бы он родился на полвека позже, он, возможно, стал бы фермером или лесничим. Но история дала ему другой жребий — и он его вынес без жалоб.
Память о нем — это не парадные речи, а скрип снега под сапогами в зимнем лесу, где он когда-то учился стрелять.
Спасибо ему за то, что в мире, где всё могло пойти иначе, он выбрал стоять до конца.
